«А если там чужой сын?» мать бойца СВО, казанского выпускника потребовала вскрыть цинковый гроб, который ее заставляют захоронить

В Серове мать бойца СВО больше года отказывается забирать из морга останки погибшего. Женщина не верит, что в цинковом гробу ее сын, и требует провести независимую генетическую экспертизу, ведь у родственников на руках есть извещение, что военнослужащий не погиб, а попал в плен.

Но родителям не разрешают вскрыть гроб до похорон. В свою очередь, заниматься погребением без медицинского заключения они не намерены.

В этой запутанной истории разбиралась специальный корреспондент E1.RU Дарья Манохина.

Мечтал быть танкистом

24-летний Михаил — кадровый офицер, выпускник Казанского танкового училища. В семье он старший из трех детей. Его увлеченность военной техникой родители заметили еще в детстве — мальчишкой он собирал модели танков, которые до сих пор стоят на полках квартиры.

После школы Миша недолго думал, куда поступать. Сначала хотел выучиться на артиллериста, но на экзаменах нужно было сдавать физику, которая ему не давалась — а будущим танкистам в Казани она не требовалась для поступления.

«У меня дед во время Великой Отечественной был снайпером-разведчиком. Отец суворовское училище закончил, потом два курса в артиллерийском учился, но понял, что это все-таки не его. А вот Миша у нас всё это продолжил, — рассказывает мама бойца Людмила. — Ему очень учиться нравилось. Он был в знаменной группе, они участвовали в Параде Победы, везде эту группу брали».

В Казани Миша женился, но сразу после выпуска из училища оставил молодую супругу и уехал на СВО. Молодой военный руководил танковым подразделением. Правда, в зоне спецоперации боец пробыл совсем недолго. 14 августа 2023-го он ушел на боевое задание и на связь больше не выходил.

А спустя два с половиной месяца его жене пришло извещение, что командир танкового взвода попал в плен при неустановленных обстоятельствах.

Путаница в документах

Извещение о том, что Михаил военнопленный, родные получили 1 ноября 2023 года. В Министерстве обороны РФ сообщили, что он включен в список военнослужащих, подлежащих обмену. А спустя неделю родителям позвонили из Ростовского морга и сказали, что останки их сына у них.

«Они стали психологически давить на нас и говорить, что ваш сын погиб и что нам нужно принять груз: „Готовьте место на кладбище, вам необходимо захоронить“. Я стала говорить: „Подождите, тут какая-то ошибка“. Они нам в телеграмме выслали сопроводительное письмо, в котором фамилия была не наша. За что я тоже зацепилась: „Вы нам кого хотите прислать? У нас фамилия совершенно другая“. Это другой человек», — рассказывает мама бойца.

Родственники Михаила писали во все инстанции, пытаясь выяснить, что же всё-таки случилось с участником СВО. И каждый раз, говорит мама, получали разные ответы. В начале 2024 года врио командира войсковой части сообщил, что погибшим или пропавшим без вести боец не числится. А в июле этого же года «груз 200» с именем лейтенанта на крышке был доставлен в Краснотурьинск.

«Кем опознаны эти останки? Мы их не опознавали. Жетона нам не отдали. Вещи были высланы нам. А если там чужой сын? А если наш ребенок вернется из плена, как мы всей семьей в глаза ему будем смотреть? Он скажет: мол, мама, вы даже не перепроверили — я жив, а вы меня похоронили», — говорит сквозь слезы мама военнослужащего.

В военкомате Серова есть документ от судмедэкспертов из Ростова, что ДНК-экспертиза подтвердила родство Людмилы и человека, останки которого лежат в гробу. Но женщина не доверяет этим результатам.

Семья бойца настаивает на проведении независимой экспертизы, но для этого нужно вскрыть «груз 200» — а в морге отказываются это делать.

«Я всё понимаю, и, если экспертиза покажет, что это действительно наш ребенок, мы заберем его. Но мы должны быть в этом уверены на 100%. Нам говорят: если будете хоронить, тогда и вскроем гроб, и вы переложите тело. Но нам-то надо взять ДНК с останков, независимо от того, что брали в морге Ростова, и запаять обратно на время экспертизы», — говорит мама.

Чтобы вскрыть гроб, семья больше года ходит по кругу. По словам депутата Госдумы Максима Иванова, одобрить проведение экспертизы может военный следственный комитет. Родственники Михаила уже обращались туда с ходатайством.

СК сообщил, что направил запрос в военную прокуратуру, а там семье ответили, что выдавать разрешение на вскрытие гроба — не в их компетенции, но отметили, что родственники имеют право опознать останки.

«Какого-либо запрета на вскрытие оцинкованного транспортировочного ящика, содержащего труп человека, и изъятие образцов для проведения молекулярно-генетической экспертизы законы не содержат», — говорится в официальном ответе военной прокуратуры Екатеринбургского гарнизона.

«Возможности исчерпаны»

Людмила не теряет надежды найти сына живым. Как рассказала E1.RU свердловский омбудсмен Татьяна Мерзлякова, в аппарат уполномоченного по правам человека мама бойца тоже обращалась за помощью. Она прислала скриншот видео одного из телеграм-каналов, где размещают информацию о военнопленных. На записи женщина заметила бойца, телосложением похожего на ее сына. Лицо его было закрыто.

«Мы продолжаем работать по поиску ее сына, но пока мы его не нашли и не находили. На данный момент я могу сказать, что исчерпаны все возможности поиска его в плену», — рассказала E1.RU Татьяна Мерзлякова.

Ранее мы писали, как на Урале мать вскрыла цинковый гроб, чтобы узнать причину смерти сына. От этого зависело, получит ли она «путинские» выплаты. Почитайте, чем закончилась эта история.

Все новости о спецоперации мы собираем в специальном разделе.