Отберут последнее? Гарантировать неприкосновенность никто не будет, если жилье единственное, но дорогое

Идея о том, что единственное жилье при банкротстве неприкосновенно, долгое время считалась почти аксиомой. Должен банкам, за коммуналку, даже алименты — единственное жилье не отберут. В это верили все. И зря. Минюст подготовил законопроект, который позволяет изымать у должника даже единственную квартиру — если суд сочтет ее «избыточной». Речь не о массовом переселении, а о более тонком механизме: дорогое жилье могут продать, часть средств направить на погашение долгов, а на остаток — купить должнику более скромную квартиру в том же районе. Чтобы ноги не протянул, но и не жировал (по мнению самых гуманных чиновников). Эта идея не возникла из ниоткуда. Еще в 2021 году Конституционный суд допустил возможность обращения взыскания на «роскошное» единственное жилье при соблюдении ряда условий. Позже Верховный суд уточнил критерии, по которым недвижимость можно считать избыточной. И вот теперь Минюст пытается превратить эту судебную практику в четко прописанный механизм. Но, как часто бывает, дьявол кроется в деталях, говорят опрошенные MSK1.RU опытные юристы. «Слишком много субъективности»: где система точно даст сбой Арбитражный управляющий Татьяна Шакурова обращает внимание на ключевую проблему: отсутствие единых критериев. По ее словам, вопрос о роскошном жилье обсуждается уже несколько лет, но до сих пор остается зоной разночтений. Что для одного — роскошь (как, например, для 99% обычных россиян, едва сводящих концы с концами), то для других — обыденность (взять хотя бы олигархов и коррумпированных чиновников, живущих в многоэтажных дворцах). Шакурова напоминает, что правовая база уже частично сформирована решениями высших судов, однако на практике это не привело к единообразию. «В одних случаях суды склонны признавать жилье роскошным даже при умеренных характеристиках, в других — предъявляют чрезмерно строгие требования», — отмечает эксперт. Иными словами, многое по-прежнему зависит от конкретного судьи. Такая вариативность делает систему непредсказуемой: два схожих дела могут закончиться противоположными решениями. У одного квартиру энного метража отберут, другому — оставят. Но в документе Минюста пока нет ясности, какую именно часть долгов должна покрывать разница между продажей дорогого жилья и покупкой нового. Шакурова подчеркивает: без этого параметра неизбежны новые споры. Фактически, судам опять придется интерпретировать нормы на свое усмотрение. Кому суп жидкий, а кому жемчуг мелкий Юрист Дмитрий Гонаго, гендиректор компании «Умное право» объясняет, как вообще будет работать новый механизм. Разница в стоимости изъятого и купленного вместо него жилья идет в конкурсную массу, что позволяет удовлетворить требования кредиторов. При этом Гонаго не ожидает массового применения новой нормы. Каждое дело потребует детального анализа: стоимости объекта, параметров нового жилья, соблюдения социальных гарантий. «Это всегда индивидуальная история», — отмечает юрист. Только вот если раньше основной вопрос звучал как «можно ли трогать единственное жилье», то теперь юридический фокус сместится на детали: действительно ли квартира роскошная, можно ли подобрать адекватную замену, есть ли реальная выгода для кредиторов. Но есть в этой истории не только юридический, но и чисто социальный аспект, говорит член Ассоциации юристов России Марьяна Битуева, сооснователь и руководитель юридического отдела компании «Кешоков, Битуева и партнеры»: «Это ведь шаг к тому, чтобы окончательно закрепить за жильем статус полноценного актива, а не исключительно социального блага. И вот именно здесь возникает главный социальный риск: для большинства россиян квартира — это основной и часто единственный накопленный капитал. А любые сигналы о возможности его утраты воспринимаются очень болезненно». В итоге судьям придется искать баланс. Если планка признания жилья «роскошным» будет слишком высокой (ну, скажем, три комнаты отбирать уже можно, а две — нет), возмутятся кредиторы. А если слишком низкой, то у россиян попросту исчезнет доверие к тому, что их собственность защищена.