Миллиарды на «Валенках»: куда пропали несметные богатства Лидии Руслановой

«Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен», — признавалась Лидия Русланова на допросе. Певица действительно ни в чем себе не отказывала. В огромной стране ее знали и любили все, и эта любовь приносила ей солидные дивиденды. Из изъятого у нее имущества можно было открыть небольшой музей. Часть собрания знаменитой певицы действительно стала основой коллекции русской живописи Национального художественного музея. Но картины знаменитых художников — далеко не единственное, что могла себе позволить исполнительница популярнейшей песни «Валенки». Сирота с ангельским голосом С раннего детства пение было для Прасковьи Лейкиной (настоящее имя Руслановой) не только увлечением, но средством к существованию. Родившаяся в бедной семье, она рано осталась без родителей. Отец не вернулся с Русско-японской войны, мать надорвалась на кирпичном заводе и умерла. Шестилетней девочке пришлось стать кормилицей для своих младших сестры и брата. Вместе с бабушкой она ходила по дворам Саратова и окрестным деревням. Девочка пела, а бабушка причитала в надежде на то, что им дадут хоть немного еды. Скоро у юной исполнительницы появились поклонники, которые давали ей щедрую милостыню, расспрашивали о судьбе. Больше всего ее ждали в доме одной богатой вдовы. Когда бабушка Прасковьи умерла, та взяла на себя заботу о детях, устроила их в приюты, а юное дарование отправила в лучшее саратовское заведение для сирот, воспитанники которого пели в церковном хоре. Крестьянских детей туда не брали, поэтому вдова придумала для девочки родословную. Так Прасковья Лейкина стала Лидией Руслановой. В приюте, куда попала Русланова, детям давали достойное по тем временам образование. Здесь была библиотека, девочек учили шить, готовить, выполнять домашнюю работу, в церковно-приходской школе обучили счету и грамоте. Когда регент церковного хора заметил сильный от природы голос Руслановой, она быстро стала солисткой и получила широкую популярность среди прихожан. Все говорили о ее ангельском голосе, а особенно набожные старушки заверяли: во время службы на землю сходит ангел в лице солистки. Благодаря голосистой девочке хор стал безумно популярным. Его приглашали на городские мероприятия, свадьбы, похороны. Русланова стала настоящей звездой. В 16 лет, после распределения, Лидия попала на мебельную фабрику, где ее определили в полировальщицы. Казалось, о карьере певицы можно забыть, но тут пришли на помощь коллеги Руслановой: они готовы были помочь ей выполнить норму, лишь бы она не прекращала концерты. Вскоре молва о талантливой певунье дошла до преподавателя Саратовской консерватории. Правда, долго она там не продержалась. Два года спустя, в разгар Первой мировой, она ушла на фронт сестрой милосердия. Здесь она песнями старалась поддерживать дух солдат, давала концерты. Вскоре ее ждали «гастроли» по фронтовым дорогам. «Хотите, я выйду за вас замуж?» Личная жизнь Лидии Руслановой была не менее бурной, чем творческая. В 1917 году она вышла замуж за офицера-интенданта. В дальнейшем ее супругами были чекист Наум Наумин, конферансье Михаил Гаркави. Именно Гаркави больше остальных повлиял на ее становление как личности. С ним она стала посещать выставки, знакомилась с биографиями художников, начала разбираться в литературе, научилась вести себя в обществе. — Русланова вдохновлялась бытом, пейзажами — так у нее открывалось дыхание на широкую русскую песню. В ее коллекции немало женских портретов: дворянок, купчих, простых деревенских баб. Это помогало создавать образы для выступлений и с народными песнями, и с романсами, — рассказывала «Комсомольской правде» ведущий научный сотрудник Национального художественного музея Надежда Усова. — Она часто говорила, что собирает только первоклассные вещи. Русланова любила портреты и жанровые сценки второй половины XIX века братьев Константина и Владимира Маковских. А из наследия Абрама Архипова купила картину «В больнице». Ее сюжет (несчастные крестьяне, которые ждут приема у земского врача) мог напомнить о бедном детстве. Кроме картин, Русланова покупала боевую технику. Например, она приобрела для армии две батареи реактивных минометов «Катюша». Также она продолжала давать концерты в боевых частях. В 1942 году она приехала выступать в кавалерийский корпус, которым командовал генерал Владимир Крюков. После выступления она с ним так разговорилась, что несколько месяцев спустя Крюков вновь пригласил ее к себе в часть. В этот раз после выступления он рассказал певице о своей непростой судьбе. Как в 43 года овдовел и остался с маленькой дочерью на руках. Тогда Русланова спросила его: «Хотите, я выйду за вас замуж?» «Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен» В новой семье после войны Русланова жила с прежним шиком. У семейства Крюковых-Руслановых были две дачи, три квартиры, четыре автомобиля, антикварная мебель, километры тканей, сотни шкурок каракуля и соболя, рояли, аккордеоны, радиоприемники, редчайшие сервизы. Стены ее дома украшала уникальная коллекция русской живописи XIX века, которой могли позавидовать многие музеи. Отдельной страстью Руслановой были драгоценности. Также ходили слухи, что в гостиной у певицы стоял рояль, на котором никто не играл, потому что он забит деньгами. Но в 1947 году, когда Сталин начал кампанию против маршала Жукова, одним из верных друзей которого был муж певицы, Русланову лишили госнаград, а через год арестовали вместе с супругом. Певица рассказала, где хранится ларец с ее драгоценностями, которые очень волновали следователей. Драгоценности были не в их квартире, а у няни, поэтому при обыске их не нашли. — Дополнительным обыском в специальном тайнике на кухне под плитой в квартире вашей бывшей няни Егоровой, проживающей на Петровке, 26, были изъяты принадлежащие вам 208 бриллиантов и, кроме того, изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые, золотые и серебряные изделия. Почему вы до сих пор скрывали, что обладаете такими крупными ценностями? — спрашивал на допросе Русланову старший следователь Следчасти по особо важным делам Министерства государственной безопасности СССР майор Гришаев. — Мне было жаль… Мне было жаль лишиться этих бриллиантов. Ведь их приобретению я отдала все последние годы! Стоило мне хоть краем уха услышать, что где-то продается редкостное кольцо, кулон или серьги, и я, не задумываясь, покупала их, чтобы… чтобы бриллиантов становилось всё больше и больше. — А где вы брали деньги? — Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен. Особенно во время войны, когда «левых» концертов стало намного больше. А скупкой бриллиантов и других ценностей я стала заниматься с 1930 года и, признаюсь, делала это не без азарта. — С не меньшим азартом вы приобретали и картины, собрав коллекцию из 132 картин, место которым в Третьяковской галерее. — Не стану отрицать, что и приобретению художественных полотен я отдавалась со всей страстью. Страсть к картинам у Руслановой была практически одержимостью. Как писал заведующий военно-историческим отделом журнала «Огонек» Борис Сопельняк, озакомившийся с материалами дела, при обыске у певицы изъяли: «4 картины Нестерова, 5 — Кустодиева, 7 — Маковского, 5 — Шишкина, 4 — Репина, 3 — Поленова, 2 — Серова, 3 — Малявина, 2 — Врубеля, 3 — Сомова, 1 — Верещагина, 1 — Васнецова, 3 — Айвазовского, а также полотна Сурикова, Федотова, Мясоедова, Тропинина, Юона, Левитана, Крамского, Брюллова и других всемирно известных художников». В общей сложности при аресте у Руслановой было 132 картины. — Страсть — страстью, но когда я ознакомился с описью изъятых картин и другого имущества, честное слово, стало не по себе и в душе шевельнулось что-то похожее на неприязнь, — писал Сопельняк. «Собирательская страсть перегорела» Лидии Руслановой вменяли антисоветскую пропаганду и мародерство. Конфискованные у семьи машины, книги и дорогие вещи подавали как награбленное у отступавших фашистов по указанию Крюкова. В 1949 году Русланову приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и отправили по этапу в Иркутскую область. Потом перевели во Владимирский централ. В 1953 году, после смерти Сталина, Жуков написал письмо в ЦК, в котором потребовал выпустить и реабилитировать всех его друзей и коллег, арестованных по ложным обвинениям. Одной из первых на волю вышла Русланова. Она была сама на себя не похожа: постаревшая, с короткими седыми волосами, севшим голосом. Ни жилья, ни имущества на тот момент у нее в Москве не осталось. Жуков распорядился поселить ее в гостиницу Центрального дома Советской армии. Позже ее приютила у себя семья писателя Виктора Ардова. А когда на свободу выпустили и Крюкова, супруги воссоединились. Постепенно Русланова пришла в себя, начала напевать, выходить на улицу. Постепенно она начала задумываться о возвращении на сцену. И первый же концерт имел ошеломительный успех. Крюкова реабилитировали, вернули награды и звания, дали хорошую квартиру на Ленинградском проспекте. Певица тем временем занялась возвращением изъятого. — Ей вернули часть коллекции (103 картины из 132), — рассказывала Надежда Усова. — Но собирательская страсть перегорела: «В квартире должно быть всего лишь чисто и уютно, никаких больше коллекций». Впрочем, надолго Руслановой не хватило. Когда она начала зарабатывать (да еще больше, чем до войны), то снова обставила квартиру антиквариатом. В 53 года Лидия Русланова практически заново начала карьеру. Слушатели откликнулись с еще большей отдачей, чем раньше. Еще 20 лет поклонники толпами шли слушать ее неповторимые «Валенки».