Журналистка притворилась наркозависимой и провела сутки в рехабе: что происходит за закрытыми дверями реабилитационного центра

Журналист YA62.RU Дарья Ходосевич отправилась с легендой в реабилитационный центр для наркозависимых. На сутки она стала одной из резиденток: прошла медицинские процедуры, получила наставницу, выполняла задания, участвовала в группах и попыталась на собственном опыте понять, как устроена жизнь людей, которые борются с зависимостью. Что происходит внутри закрытого рехаба, зачем пациентам приходится часами разбирать собственные эмоции, почему некоторые из них готовы отдать новичку последнее печенье и действительно ли за строгими правилами и бесконечными «положняками» скрывается путь к новой жизни? Дарья провела в ребцентре целый день и рассказывает, что увидела. Стандартная первичная процедура перед поступлением в РЦ — осмотр психиатра, на котором врачи решили, что я нахожусь в адекватном состоянии, и отправили меня на капельницы. Мне вливают витамины, но делают это не с первого, и даже не с третьего раза. Оказалось, что у меня очень тонкие вены, которые лопаются от толстой иглы. Добродушная медсестра переживает и сосредоточенно изучает мою руку, пытаясь понять, в какое место еще можно меня уколоть. — Боже мой, я же работала операционной сестрой, у меня стаж 10 лет! Это просто позор… — женщина начала говорить высоким расстроенным голосом. Успокаиваю ее, но медсестра выдыхает только тогда, когда раствор начинает поступать в мой организм без разрывающей боли в руке. Из-за мизерной иглы меня капают почти час вместо 30 минут. Раздутые синяки на руках не пройдут еще долго. После всех пройденных медицинских процедур консультант выдает мне все необходимые для терапии предметы: тетрадка, ручка, распечатки с формами для заданий. В обязательном порядке сдаю телефон и зажигалку. Ко мне как к новичку приставляют наставника, ей стала Алина. Она лежит тут уже больше года и скоро выйдет на программу адаптации. Это когда человека, только покинувшего рехаб, селят в отдельную квартиру, чтобы он смог влиться в общество. С Алиной мы уже знакомы, виделись на юбилее Анонимных наркоманов, она встречает меня как давнюю знакомую, со всем радушием и искренней улыбкой. Когда-то девушка представляла древнейшую профессию, и речь не о журналистике. Алина — алкоголичка и наркоманка, за свои годы употребления успела отсидеть в тюрьме, променять собственную дочь на соупотребительницу и потерять мужа. Эти слова она, как мантру, повторяет каждый раз, когда любой человек из группы передает ей «фильтровку». Это как горячая картошка, только вместо мяча напоминание себе о том, что ты натворил в жизни и кем ты являешься. Это происходит больше 10 раз в день, Алина пролежала тут почти 360 дней. То есть примерно 3600 раз она напоминала себе и всем вокруг о своих проступках в употреблении. По моей легенде я употребляла с июня этого года, но несколько недель назад одумалась, самостоятельно пошла на группы Анонимных наркоманов и обратилась там за помощью в выздоровлении от зависимости. Однако сейчас у меня тяжелый период, и я очень не хочу сорваться, поэтому и легла в рехаб на сутки, чтобы меня образумили. Алина показала мне комнату, в которую меня якобы положат, там меня встретила соседка Вика. Девушка оглядывает меня с головы до ног с легким прищуром, оценивая мое состояние. Позже, в курилке, она расскажет, что сама недавно сорвалась, а употребляла она всё подряд, включая тяжелые наркотики. Вика низкого роста, с округлыми чертами лица, а на ее коже и зубах остались последствия употребления. Из-за ее пристального злобного взгляда я решила, что она негативно ко мне настроена. Как оказалось, у нее просто была ломка. Во время разговора в курилке она хвалит меня и говорит, что восхищается тем, что я сама приехала сюда вместо того, чтобы сорваться. «Хотела бы я так же…» — цедит девушка, смотря в одну точку перед собой и затягиваясь. Во время ознакомительной экскурсии по центру мы с моей наставницей замечаем, что остальные пациенты странно косятся на меня и принимают за волонтера — человека, который приходит помогать в рехаб, находясь на адаптационной программе. Через 10 минут Алина хватается за голову, берет меня за руку и ведет в свою комнату. Девушка выдает мне мицелярку для снятия макияжа, резинку для волос, говорит снять сережки и отправляется на поиски тапочек. Лицо без косметики, заплетенная косичка, отсутствие бижутерии и мягкие тапочки вместо кроссовок — и вот меня уже приняли за свою. Одета я была и так в мешковатые джинсы и футболку оверсайз, поэтому с этим проблем не возникло, а вообще в рехабе запрещены откровенные наряды. Здесь стоит запрет на отношения любого характера, даже на дружбу. И вообще если человек чувствует, что у него могут быть проблемы с соблюдением этого правила из-за кого-то, то он ставит на него «границы». Это значит, что этим людям нельзя общаться вообще никаким образом в течение всей реабилитаци. Пока Алина показывала мне территорию центра, замечаю парнишку, сидящего на низком стуле в коридоре и упорно смотрящего на плакат с изображением серого персонажа из старого мема, над которым висит надпись: «Тухлый Ждун». — Этот тренинг так и называется. Он будет сидеть тут весь день, с ним нельзя говорить. Встает только в туалет и на приемы пищи, а так просто сидит и смотрит в стену, — объяснила Алина. Весь день у пациентов состоит из бесконечных мероприятий с промежутками на свободное время, но таковым оно является только по названию. По факту люди в это время выполняют в тетрадках обязательные задания, за которые отчитываются в течение дня перед консультантами. Мне как новичку в первую очередь надо было заполнить тест на зависимость с вопросами по типу: «Употреблял ли кто-то из твоей семьи?», «Употреблял ли ты в одиночку?», «Хотелось ли тебе дойти до самого крайнего состояния?» и так далее. Пациенты в это время слушают в общем зале видеолекцию про свою болезнь, а моя наставница подсказывает, как мне надо ответить на каждый вопрос, чтобы по его результату я оказалась зависимым человеком. Люди здесь собрались разные: Алексей без ноги, он сидит в коляске вместо стула, компания из совсем юных парнишек всегда размещается рядом, девушки держутся «особняком». Их тут меньшинство, как и, собственно, наркоманов. — Сейчас не сезон, большинство тут старые алкоголики, — объясняет Алина практически полное отсутствие молодняка, связанного с «модными» веществами. Резиденты и резидентки, так тут называют пациентов, обязаны сидеть на разных диванах — это тоже часть запрета на отношения в центре. После лекции у них начинается «свободное» время, пациенты пишут «положняки». Это задания, которые они регулярно выполняют изо дня в день. Основная задача — восстановить нейронные связи после употребления и научить осознавать свои эмоции, справляться с ними здоровым способом. Я начинаю с дневника чувств, Алина чертит мне в тетради табличку с пятью столбиками и рассказывает, как правильно выполнять это задание. Пишешь ситуацию, которая произошла с тобой, а затем описываешь свои эмоции, состояние тела и мысли, которые ты испытал в тот момент. Всего за день резиденты должны написать по 20 таких ситуаций, это только один из многих «положняков» на день. Вскоре начинается вычитка утренних заданий, которые пациенты успели выполнить на данный момент. Ее проводит консультант, он выбирает отвечающих и тех, кто будет давать обратную связь. Ее резиденты дают тоже по особой форме: их нельзя перебивать, а сам отвечающий должен говорить конструктивную критику. Во время мероприятия двое человек — девушка и парень — стоят, хотя все остальные спокойно разместились на стульях. — Это специальный тренинг, который назначается тем, кто не выполнял правила центра. Они будут стоять весь день, садиться им нельзя вообще, — рассказывает моя наставница. Позже одна из резиденток поделится со мной, что она стояла так несколько дней подряд. Не теряя оптимизма, девушка заявит, что спина совсем не болела после этого, в отличие от ног. Вскоре после вычитки мы отправляемся на обед, его готовили дежурные пациенты. Заходят в столовую все в порядке очереди, но новичков всегда пропускают, как и их наставников, ведь без них новичок не имеет права передвигаться. Алина очень рада этому факту и с гордо поднятой головой бойко обходит всю очередь, ведя меня за руку. Обед столовский по вкусу, но не скудный — вот вам и суп, и второе из макарон с мясом, овощи с хлебом и чай. Время в рехабе течет медленно, особенно когда ты тут впервые. Час за два. Мне кажется, так же идут дни в СИЗО. Круговорот из мероприятий и писанины «положняков» не заканчивается, и под вечер от них уже идет кругом голова. Бесконечно вспоминаешь ситуации, которые тебя взволновали за день, пытаешься прислушаться к своему телу и голове: что я ощущаю, какие эмоции. Чувств надо писать минимум пять, так в каждом задании. Алина подсказывает мне с каждым этапом, но ей самой в это время надо писать свои «положняки», поэтому работы у нее сегодня в два раза больше. — Но я люблю быть с новичками, меня часто ставят. Так что ты вообще меня не напрягаешь, не переживай, — успокаивает меня наставница. В свободное время, перед тем как сесть за написание очередного задания, Алина ведет меня к доске, которая висит в углу, с надписью «Pull up». Просит записать наши имена и говорит, что в конце дня я буду высказывать ей свои замечания по ее поведению. Всё происходит сумбурно, потому что сразу после этого наставница объясняет мне еще одно задание под названием «проявление болезни». В нем необходимо записать случаи за день, в которых проявлялась твоя зависимость. Я пишу моменты, которые меня встревожили, свою реакцию на них, какой это вид проявления зависимости, как я смогла побороть это, и конечно же, пять эмоций, которые я испытывала в момент до решения ситуации и после него. Ко мне периодически подсаживаются другие резидентки, знакомятся и выражают свою поддержку, а многие — даже восхищение тем, что я сама приехала лечиться. Большинство из них попадают сюда в состоянии беспамятства. Настолько сильном, что некоторые даже понятия не имеют, в какой части города они находятся, и думают, что они на каком-то пустыре в отдалении от цивилизации. Так было и с Алиной, ее привез сюда бывший муж, пока она валялась на заднем сидении автомобиля, совершенно не осознавая, кто и где она. Этот год в рехабе стал первым годом ее чистоты за долгий период употребления. У консультантов работа в это время тоже кипит: беспрерывно старший по смене вызывает поочередно одного человека в свой кабинет для выдачи задания или разговора. Ближе к вечеру ко мне прилетел листок с написанными вручную именами, их было около 20, в основном мужские. Это люди, которые поставили на меня «границы», и с ними мне общаться теперь запрещено. В каждый момент слишком затянувшегося в свободное время затишья кто-нибудь из пациентов подскакивает с места и «запускает» цепочку, говоря слова: «Я стопом воспользуюсь, цепочку… запущу». Дальше он перечисляет 12 шагов из программы Анонимных наркоманов, либо читает цитаты Толстого или правила рехаба. Остальные пациенты в этот момент замолкают и повторяют за ним, обязательно поблагодарив всех в конце. В этой суматохе я дописываю свои «положняки». Алина пару раз выталкивала меня в центр общего зала, чтобы и я запускала такие цепочки, громко привлекая к себе внимание всех резидентов, склонившихся над своими тетрадями. После ужина проходит группа самопомощи, на нее довольно большое количество человек, лежащих в рехабе, разбиваются надвое и расходятся по залам. Ведущая Катя, она сейчас волонтер, проводит группу, зачитывая правила и регулируя время высказываний каждого участника. Пациенты выговариваются по три минуты, высвобождая из своего разума эмоции, которые они испытали за день. Многие благодарят тех, кто помогал им сегодня, а кто-то делится и негативом. — Сегодня с утра было тяжело, была сильная тяга. Но к вечеру всё прошло благодаря вам. Сегодня чистая, спасибо, — так заканчивает свое высказывание Вика, которая утром рассказывала мне в курилке о своем недавнем срыве. — Мы тебя любим, — хором отвечают ей все присутствующие. Во время группы огромное количество нового опыта, которое я испытала за почти уже пройденный день, дало о себе знать. Веки стали непомерно тяжелыми, голова кружилась и стремительно тянулась к горизонтальному положению. Алина без слов подставляет мне свое плечо, чтобы я ненадолго смогла прикрыть глаза. После группы меня ждало чаепитие — в столовой разливали чай и раздавали по два печенья каждому. С удовольствием макая в напиток и жуя размякшее «Ленинградское», продолжаю удивляться резидентам. Четыре человека подошло ко мне с предложением, от которого я не смогла отказаться после такого дня. Они отдавали мне свое печенье, как новичку. «Тут так принято», — пояснила моя наставница. Световой день давно закончился, но наш еще даже не близился к концу. После 9 пациентам проводят самое длинное мероприятие из всех — итоги дня и «pull up». Первыми на него выходят девчонки, которые сегодня дежурили на кухне. Они записали имена друг друга на доску претензий 30 раз за весь день. Участницы встают друг напротив друга, держат руки за спиной и по определенному регламенту высказывают по очереди свои претензии к поведению резидентки напротив. За это дежурство их накопилось много. — Катя, с добром и уважением отношусь к тебе, но заметила сегодня твое негативное поведение: я попросила тебя поставить вариться рис на плов, переделала уже кучу всего, но ты так и не выполнила мою просьбу, — начинает одна из них. За 30 «пулл-апов» напряжение между участницами ощущается в воздухе натянутой струной, но к концу их высказываний оно пропадает. В этом и состоит суть этого тренинга: чтобы пациенты учились проявлять свой негатив, что называется, экологично. На итогах дня каждый участник отчитывается за свои «положняки» и другие задания. Мероприятие длилось с 9 вечера почти до 11. После этого у пациентов было немного свободного времени, во время которого они могли принять душ и посетить курилку, а после их ждал отбой. Но не консультантов, которые даже после 12 ночи продолжали свою работу. Кому-то в срочном порядке надо было поговорить, кого-то успокоить или подбодрить. И минимум до двух ночи сотрудники центра бодрствовали, выполняя свои прямые обязанности. В это время я покинула центр и отправилась домой с абсолютно ватной от полученной за день информации головой. Кажется, всего один день в реабилитации перевернул всю мою жизнь, и это еще предстоит осознать.