«Дар если возьмешь, будешь видеть странных существ»: как семья целителей лечит современных людей

Окраинная Тыва, как заповедник, в котором сохранились непонятные («дикие», скажет сильно городской человек) верования и традиции. Здесь шаманизм тесно переплетается с буддизмом, а многие жители за помощью при заболеваниях идут к народным целителям. В семье одной из таких случайно во время своей командировки в Тыву оказался корреспондент NGS24.RU Алексей Тайганавт и узнал удивительные вещи: о них в его репортаже из столицы региона Кызыла. Я боюсь Всё началось с торгового павильона в стенах Национального музея Тывы. Среди оберегов, браслетов, буддийской символики, магнитов и множества других сувениров мне на глаза попалась книга «Тувинская демонология» Станислава Серенота. В 1990-х он работал фельдшером, учителем биологии, изучал лекарственные травы, получил звание «Заслуженный работник здравоохранения Республики Тыва», указано в книге. — Это моего дедушки, он больше десятка книг написал. Их коллекционеры раскупили, а эта еще осталась. Она отличается от других, — говорит молодая продавщица, пока я разглядываю странных, больше похожих на детские рисунки духов «нижнего мира». «Черный железный нижний мир», читаю название одной из глав. — Шаман? Камлал? — Нет, он больше людей принимал, лечил их. Его не стало, когда мне лет тринадцать было. — У вас считается, что этот дар передается потомству, — у тебя тоже есть? — спрашиваю я. В Тыве поговорить об этом — всё равно что о погоде на завтра разузнать. — Не знаю. У меня обычная жизнь: учусь в университете в Петербурге, на технологии индустрии красоты, летом сюда приезжаю, подрабатываю. Она аккуратно перелистывает страницы книги деда. — Мне очень не хочется, чтобы что-то передалось. Я боюсь. Потому что, если «дар» один раз возьмешь, то всю жизнь будешь видеть таких страшных существ. Они никогда не исчезают, они всегда есть… Но вы лучше у его сына спросите, он принимает людей, и мама моя тоже, — говорит девушка. Так я очутился у старой кызыльской хрущевки. Остается чувство, будто что-то с ними пришло Подъезд, где работают целители, выделяется золотыми драконами на красных столбах под козырьком. Квартира на первом этаже переделана под офис. Прием уже закончился, поэтому в двух кабинетах пусто. В одном — буддийские скульптуры, книги, украшенные перьями павлина, колокольчики, чаши и другие ритуальные предметы тибетского буддизма. Почти как в храме. Только служебная мебель и зарешеченные окна первого этажа немного смазывают впечатление. Здесь я встречаюсь с детьми Станислава Серенота — Сайдашем и Саглай. — К нам с разными проблемами приходят. Человек может заболеть из-за обычных физических причин, а может из-за ослабления жизненной энергии, — говорит сын целителя Сайдаш Серенот. — Люди часто жалуются: ездили на кладбище или в село, а после этого у них начались болячки. Сестра подхватывает: — В сельской местности очень сильные бывают духи. В городе, например, редко встретишь, что кто-то заболел после посещения парка. А в селах, когда люди посещают тайгу, то у них часто остается чувство, будто что-то с ними пришло оттуда. Могут сущности прицепиться. Наверное, где-то в другом месте всё это выглядело бы максимально странно (мягко говоря), но здесь, в Тыве, — как будто в порядке вещей. Сайдаш — лама-врачеватель. Он рассказывает, что окончил буддийский университет, учился в Индии и был настоятелем храма в Тыве. Саглай — по образованию экономист, занималась бизнесом, а теперь консультирует людей по восточной астрологии и фен-шую, проводит практики по буддийской медитации. Сайдаш достает с полки короткий прут с вплетенным кожаным шнуром — наподобие кнута. — Вот таким кнутом ударяют по спине, даже не бьют, а просто имитируют. Я в детстве видел, что папа так делал и у людей проходили болячки, — рассказывает лама. — Он лечил иглоукалыванием, прижиганием, буддийские обряды проводил. Вот его инструменты. Он достает с полок медицинские иглы, камни, артыш, и еще какие-то предметы неизвестного назначения. Среди них — морская ракушка. Вспоминает, что отец иногда слушал ее шум, что-то спрашивал, а потом говорил, что божества сообщают ему, что нужно сделать. Их прятали ламы во время репрессий Сам Серенот, судя по рассказам детей, всю жизнь существовал сразу в нескольких мирах. — Видеть необычные образы и странных зверей наш отец начал еще в детстве. Передалось от предков. По роду матери у папы все были образованные ламы-целители. Они пешком ходили через Монголию в Тибет, по десять лет учились там и возвращались домой. Тогда монастырь был, как у нас клиника сейчас, — говорит Сайдаш. — А по мужской линии — сильные шаманы. Он универсальный человек: использовал и ту сторону, и эту сторону эффективно. Отец работал фельдшером в селе, потом в скорой помощи, изучал народную медицину и фитотерапию. Увлекался археологией, этнографией, собирал фольклор. Учился у буддийских лам, китайских и монгольских врачей. В родном селе Хайыракан открыл молельный дом. — Я позже узнал, что сутры на тибетском языке и другие буддийские предметы, как, например, эту чашу, отец доставал из пещер, куда их прятали ламы во время репрессий, — рассказывает Сайдаш. В 1992 году, по словам семьи, во время визита в Тыву в молельный дом специально, чтобы освятить его, приезжал Далай-лама XIV. Но за всеми этими историями, книгами, храмами и пациентами у детей остался прежде всего отец. Саглай вспоминает, как он брал ее с собой в лес. — Меня всегда отец возил с собой собирать целебные травы. Его родители лекарства не принимали: только травами поправлялись, чаи заваривали именно из растений. Он учил дочь определять заболевание по пульсу. — А потом мололи растения, скручивали их, как сигары, и такими определенные точки на теле прижигали, — говорит Саглай. Со временем к ее отцу за помощью стали приезжать со всей республики. — Больные люди день и ночь стояли в очереди к нему. А я так хотела с отцом побыть! Поэтому лучшее время наступало, когда отключали электричество. Мы зажигали свечку, отец усаживался поудобнее и рассказывал нам поучительные истории. Показывал фигурки или как птичка пела, — вспоминает Саглай. Понимаю, что шаман пришел Теперь его дети сами принимают людей и используют методы, которым научились у него. — Больше похоже на шаманизм, чем буддизм, — говорю я. — У нас в Тыве так давно повелось. Шаманы к ламам приходят за помощью, на молебне посидеть. Им помогает. Они же, бывает, воюют между собой — по преданиям, два шамана в одном месте не должны находиться. Они как люди могут себя нормально вести, а их духи между собой борются. Либо специально порчу наводят на конкурента. В Тыве шаманов много, особенно в последнее время, — смеется Сайдаш. — К вам приходят? Как вы отличаете, что он настоящий шаман? — Приходят, да. Во время определенного ритуала, когда читают сутры, то у тех, кто имеет шаманскую болезнь, — у них слезы текут, они начинают много зевать. Я спрашивал у отца, почему так, он мне говорил: «У них энергии много внутри». По этим признакам я понимаю, что шаман пришел. А так, конечно, грань между шаманизмом и бредом сумасшедшего очень тонкая, — говорит лама-врачеватель. А еще, по словам его сестры, они обязательно рекомендуют людям обращаться за помощью к официальной медицине. — Допустим, человек долго не может справиться с болезнью, ему ничего не помогает. Мы определяем, скажем так, невидимые причины этого. Но человек должен пойти и к медикам. Надо обязательно совмещать это всё, — говорит Саглай. Считал, что у меня крепкое сознание — А сами ламы ходят к шаманам? — Буддисты не должны обращаться к сансарическим божествам. Но, на самом деле, у нас всё очень тесно тут переплелось, — отвечает он. И после небольшой паузы рассказывает о себе. — Вот я, например, раньше считал, что у меня крепкое сознание, не стрессует. А когда в 2022 году не стало отца, мне было очень тяжело. И помог шаман. Этот шаман, говорит Сайдаш, раньше работал с его отцом. — Он сказал мне, что отец сейчас в хорошем мире, наверху, и он очень занят там. И мне стало действительно легче, — вспоминает лама Сайдаш. Что именно произошло после смерти отца, Сайдаш, конечно, проверить не может. Но слова шамана помогли ему пережить потерю. Так же, как они помогают уже несколькими поколениями. Как минимум тем, что готовы выслушать истории о странных недомоганиях, которым не могут найти объяснения врачи.