О скрежете челюстном. Акулой пера исполняется впервые

«Сделай зубы!» – настойчиво напоминала мне мама. «Челюсти вставишь?» – осведомлялся отец. Жена ласково называла «зубастиком» и ехидно попискивала. Я кивал, соглашался, обижался и... замотавшись в делах, благополучно забывал о намеченном визите к протезисту. Увертюра нежная Глубинным, леденящим кровь ужасом перед лечением зубов человечество, по-моему, обязано каким-то межзвездным энтузиастам-ветеринарам, которые в эпоху палеолита пытались привить нашим мохнатым предкам понятия об оральной гигиене. Так вот, я этим страхом не страдаю! В детстве мне всегда попадались доброжелательные, опытные стоматологи. В нашем периферийном городке их было не так уж много, и потом они рассказывали друг другу анекдоты про мальчика, заснувшего во время пломбирования кариесного «дупла». Но ехидство жены в последние два года было вполне оправдано. Дело в том, что я сломал зуб. В верхней челюсти, второй справа. Короче, один из самых «представительских» среди зубов. Попытка нарастить его оказалась неудачной. И единственным выходом остались коронки: уцелевший кусок зуба простора для фантазий не оставлял. Если честно, особого дискомфорта я не испытывал. Как-то незаметно привык улыбаться одной половиной рта. Получалось весьма цинично, что укрепляло имидж прожженного журналюги. Наверное, я и дальше обращался бы к стоматологу только в мыслях, но к хору родственников присоединились коллеги. И под давлением общественного мнения я таки отправился в частную клинику. В интермедии – ящик Пандоры «У-у-у...», – протянул доктор, осмотрев мою ротовую полость. «Ы-ы-ы?» – насторожился я. С распахнутым ртом выражаться яснее было сложно, но Александр Александрович все понял. «Зуб надо удалять. И соседние чистить, а то и их потеряете! – вынесли мне вердикт в клинике. – Но это предварительно, для полноты картины надо сделать панорамный снимок». Это чудо современных технологий добавило сюрпризов. Нашлись молочные зубы. Такие же, как с месяц назад выпали у дочки. Изнутри они так опещерились, что проще было тоже удалить. И вообще, я оказался мутантом. Четыре резца – большие и красивые (один из них и пал смертью храбрых), а дальше – молочные недомерки, и ни намека на нормальные человечьи клыки. А я-то думал, почему в детстве так успешно изображал кролика... «После удаления поставим временный мост, подлечим передние зубки – и будет нормальная, красивая улыбка», – предложил план действий Александр Александрович. Я согласился... и оказалось, что удалять три (ТРИ! СРАЗУ!) зуба мне будут прямо сию минуту. Что вам сказать?! Удаление – это не столько больно, сколько очень, очень неприятно. Три укола обезболивающим в десну делают свое дело. Но, кажется, даже молочные зубы срочно обзавелись корнями и вцепились ими в мою бедную голову. Последствия тоже грустные: во рту неповторимый привкус крови и еще чего-то специфически медицинского, десны кажутся опухшими, а непослушный язык так и норовит пощупать свежие дыры, что делать, естественно, запрещено категорически. Следующие два дня, отпущенные на восстановление десен, я старался поменьше раскрывать рот. И волком смотрел на друзей, которые догадались позвать на шашлыки. Мне очень хотелось их покусать, но было нечем. Ария доморощенного гостя Дальше было проще. Пришлось, конечно, пережить не самые приятные полтора часа «лечения хронического гранулирующего периодонтита 11 и 21 зуба». И обточку зубов под будущий мост – тоже. Зато в конце... Я, если честно, не очень понял, зачем доктор вручил мне небольшое зеркало. Посмотрел. Посмотрел внимательнее. Вместо привычных за двое суток дыр у меня были зубы! То есть у меня были вообще все зубы, и не свои «мутированные», а нормальные! Ну, как в телевизоре. Или на билборде с рекламой стоматологической клиники. «Это временные коронки, пластмассовые, – объяснил врач. – Походите с ними недельки две, пока десны окончательно заживут и опустятся. Потом сделаем слепок – и поставим уже металлокерамику. Она будет еще лучше. А пока привыкайте». К чему тут привыкать?! Ну красотища же! Но оказалось, голливудская улыбка, с которой меня бурно поздравляли родные и коллеги, – штука коварная. После моей дефективной «зубной формулы» мне пришлось практически заново учиться говорить. Так, чтобы слова выходили без пришепетывания и присвистывания. А через три дня я поймал себя на том, что начал скалиться по поводу и без. Не криво, как когда-то, а широко так, во весь рот. Потом неловко скрипнул зубами во сне и, проснувшись, вспомнил, что временный цемент, на котором держались временные зубы, действительно временный. На неделю, не больше. Как раз до очередного визита к стоматологу. Зато саму пластмассу я проносил не меньше месяца. Когда протезы в очередной раз расшатывались, я (каюсь, немытыми лапами!) вынимал их изо рта и пугал сослуживцев. Сослуживцы честно пугались, а начальник даже кричал тонким голосом: «Убери эту гадость!» Забегая вперед, признаюсь, что врачам «свои первые зубки» не оставил. Утащил домой и заныкал в коробку, где супруга хранит документы, фотографии и дочкин номерок из родильного дома. Снимать пластмассу не хотелось, заточенные под протезы зубы радостно реагировали на тепло-холод: «Хозяин, мол, мы маленькие, голенькие, а тут поток свежего воздуха! Ой, а тут жидкость для полоскания комнатной температуры! Хозяин, а рискни глотнуть горячего чайку! Не хочешь?!» Нарру-dento-end Слепок для «постоянки» получился без особых мучений. Я даже мужественно отказался от обезболивающего, чем втайне немножко погордился. Потом еще пришлось подождать сутки, потому что протезы оказались слишком уж белыми и резко контрастировали с настоящими зубами (а настоящие от табака давно стали цвета слоновой кости). Результат этой «денто-эпопеи» – на лице. Конкретно – во рту. Металлокерамика встала в верхней челюсти намертво, как родная. В первый же вечер, выждав положенные два часа, я потребовал дома ужин и устроил праздник животу и прочему организму, алчно, но осторожно вцепляясь новенькими мостами в отбивную. Да, и с дикцией у меня теперь проблем нет. Потому что к хорошему действительно привыкаешь быстро.