«Не смог убить жизнь». Ученые — о последствиях разлива мазута в Черном море и как сами люди спасли побережье

Плановая экспедиция под эгидой Института океанологии имени П. П. Ширшова РАН только на днях закончила свою работу у побережья Краснодарского края. Это уже пятая научная экспедиция ИО РАН, которая ведет прибрежные морские и береговые работы, в том числе по оценке последствий масштабного разлива мазута в Черном море. 15 декабря 2024 года танкеры «Волгонефть-212» и «Волгонефть-239» потерпели крушение во время шторма в Керченском проливе: и из-за аварии тысячи тонн нефтепродуктов вылились в море. Нынешней весной ученые исследовали акваторию у берегов Геленджика — если использовать научный термин, этот район наблюдений называется карбоновым полигоном — участок акватории, на котором изучают аспекты изменений морской среды в рамках климатической повестки. Здесь на разных глубинах происходит развитие биологических сообществ, неодинаково меняющихся на фоне новейших масштабных процессов, имеющих место в черноморском регионе. А также продолжили химический и биологический мониторинг на прибрежных мелководьях пляжей Анапы — и на самих пляжах, вплоть до дюн. Окончательные результаты научных исследований станут известны через два-три месяца, когда закончится работа в лабораториях института. Но о первых выводах, сделанных учеными, корреспонденту MSK1.RU рассказал Филипп Сапожников, кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник Лаборатории экологии прибрежных донных сообществ Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН. Спасли экосистему! — Филипп Вячеславович, думаю, всех интересует главный вопрос: насколько пострадала экосистема Черного моря после разлива мазута у берегов Анапы и берегов Крыма? Есть уже данные, чтобы ответить на этот вопрос? — Последние предшествующие наблюдения и отбор образцов на анализы в контексте нефтехимического и биологического мониторинга донных сообществ в прибрежном мелководье Анапы мы проводили в августе 2025 года и теперь сможем понять, какие изменения произошли к апрелю 2026-го. Наши лабораторные исследования уже показали существенное снижение концентраций в грунте и придонной воде определенных компонентов нефтехимического загрязнения. Уже в конце августа не было обнаружено плавающих сгустков мазута, как в апреле прошлого года. Некоторые особо тяжелые компоненты нефтепродуктов разлагаются медленно, и их остатки еще встречаются на дне, но нужно сказать, что большую часть убрали. Единственные крупные проявления, которые мы наблюдали сейчас, — это мазут, густо облепивший сети, задерживавшие выход нефтепродуктов на берег. Кстати, в этот раз наша экспедиция проходит совместно с Владимиром Каляевым — ученым из «Сколтеха», разработавшим специальные полипропиленовые сети, способные улавливать нефтепродукты тяжелой фракции в морской воде. Их начали применять еще в прошлом году во время разлива мазута. Сейчас мы выставили на испытания новую модификацию этих сетей, разместив их на сваях пирса у Анапского побережья таким образом, чтобы они не мешали движению рыбы, а через месяц проверим и увидим, что они выловили за это время, сколько на них налипло мазута. — А как пережили выбросы мазута обитатели прибрежных вод и побережья? — Сейчас мы как раз смотрим, что происходит после механической очистки прибрежного мелководья, и видим, что микробентос и водоросли на этих территориях, к счастью, продолжают развиваться. На наших глазах группа 3–4 дельфинов-афалин охотилась за кефалью в прибрежной воде, где мы брали пробы. Экологическая система продолжает справляться с последствиями проникновения загрязнителей в воду и дно: микроводоросли, моллюски, раки, черви, рыбы восстанавливаются гораздо быстрее, чем можно было предположить. Предположения некоторых ученых о том, что восстановление экосистемы займет десятки лет, оказались излишне пессимистичными. Но я еще раз хочу подчеркнуть, что эти мрачные прогнозы не сбылись только потому, что люди самоотверженно бросились убирать побережье и морское дно. К сожалению, полностью удалить мазут из грунта невозможно: он распределился неравномерно и где-то остался под слоем песка, особенно на глубинах ближе к 5–10 метрам. Поэтому сегодня, когда ходишь по берегу в сапогах, на них остаются характерные буроватые пятнышки. А вот насколько мазут разложился, покажут исследования, результаты которых мы ждем от аналитической лаборатории. — На крымском побережье экологическая ситуация сопоставима с анапской, или здешние пляжи и прибрежные воды пострадали меньше? — Пляжам Керченского полуострова в Крыму повезло мало: они были сильно покрыты мазутом. Степень их загрязнения была сопоставима с анапской, только протяженность оказалась значительно меньше. И так же, как в Анапе, огромное число добровольцев, помимо спасательных служб, вышли убирать крымские пляжи и в Керчи, и в Севастопольских бухтах, и на пляжах Евпатории и Феодосии, куда течение зимой принесло мазут. Затем был второй выброс на пляжи Керчи в мае 2025 года — и люди снова вышли на очистку. И сейчас, насколько я знаю, пострадавшие крымские пляжи максимально очищены от нефтепродуктов. Если нефть на берегу — справиться труднее — Пока экспедиция вашего института занималась изучением последствий разлива мазута 2024 года, у берегов Краснодарского края случилась новая беда: 11 апреля произошел разлив нефтепродуктов из танкера в десятках километров от берегов Анапы, а в конце апреля из-за атаки дронов на морской терминал нефтепродукты попали в реку Туапсе, а из нее — в море. Справится ли экосистема теперь? — Техногенная катастрофа налицо, а как с ней получится справиться — покажет время. У меня нет первичных данных о том, что именно и в каких количествах вытекло в море. Если мы говорим о сырой нефти, то она, попадая на берег, ложится пленкой на песок и пропитывает его толщу, что очень затрудняет ее уборку. Поэтому главная задача — не дать нефти попасть на берег. Те объемы, что вылились в море, под воздействием ветра и волн постепенно растягивает по поверхности воды. Если идет ветровой сгон от берега, и это самый благоприятный сценарий, то шторм разравнивает нефтяное пятно на большой акватории настолько, что пленка истончается до микронов (тысячных долей миллиметра) и очень быстро окисляется под воздействием солнечных лучей. А дальше в дело вступают нефтеперерабатывающие бактерии, которые живут в морской воде. И за 2–3 недели съедают этот тонкий нефтяной слой. — Судя по данным спутников, нефтяное пятно под Анапой растянулось на сотни километров. А нефть, которую попытались огородить бонами в реке Туапсе, всё же попала в море из-за ливней, что подняли уровень речной воды. А теперь эта нефть уже на километрах пляжей. — Боны — это важный инструмент спасения берегов, огораживать ими разливы нужно, но не всё, к сожалению, можно спасти бонами. Если нефть попала на берег — справиться с ней значительно труднее. Но всё же сырая нефть разрушается быстрее, чем техногенно полученный из нее мазут — это самый тяжелый продукт. Но для оптимистичного взгляда на происходящее у берегов Туапсе — еще рано. Пока идет механическая уборка, все компетентные службы, волонтеры и добровольцы очищают берега. И только после этого можно будет проводить исследования, чтобы понять, насколько большой урон понесла экосистема. К тому же, как показали последние события, на пляжи Туапсе пришел с моря и мазут — от него страдают птицы, собаки и кошки, люди экстренно убирают его лопатами, работая днем и ночью. И фронт этих работ пока большой. — Еще один вопрос, на который многие хотят получить ответ: можно ли будет купаться летом у берегов Анапы и Туапсе? — Люди уже купаются на анапском побережье, невзирая на холодную воду в апреле, я это видел. Пачкают ноги, но идут в воду. Человека невозможно остановить, если он уже приехал отдыхать на море весной. Мы, как ученые, изучаем изменения среды, даем оценку жизнедеятельности биологических сообществ, отслеживаем изменения концентраций вредных веществ. А разрешение на массовое купание и работу пляжей может дать только Роспотребнадзор. Насколько я знаю, перед началом летнего сезона его специалисты проводят комплексный набор исследований о пригодности пляжей и по результатам делают выводы.