«Не хватает фрагмента кости»: как гранатометчик из Татарстана получил серьезные ранения на СВО, но «не заслужил» удостоверение

Май 2023 года, осужденный житель татарстанского района соглашается вступить в штурмовой отряд «Шторм Z» и отправиться в зону СВО. Мужчина подписывает договор с Минобороны и на протяжении пяти месяцев находится в самом эпицентре сражений. Во время минометного обстрела гранатометчик получает серьезные ранения, не позволяющие продолжать службу, и возвращается на Родину. Участника специальной военной операции признают инвалидом 1-й группы, на протяжении полугода он проходит лечение в московской больнице, продолжает восстанавливаться и сейчас. При этом жителю республики не выдают статус ветерана боевых действий (ВБД), который во многом мог бы облегчить существование нашего героя. В этом материале редакция 116.RU рассказывает историю татарстанца: как он оказался на СВО, как больше года бьется над тем, чтобы его наравне с контрактниками и добровольцами признали ветераном боевых действий, и что на эти просьбы отвечают в военкомате. «Я матери позвонил, сказал: „Не знаю, скорее всего, живым не вернусь"» Альберт родом из Зеленодольского района Татарстана. Здесь вырос, отучился в школе, затем в училище. Работал он то водителем КАМАЗа, то какое-то время трудился сам на себя на купленном самосвале. Позже устроился водителем междугороднего автобуса, а также успел поработать в РЖД. О неприглядных страницах своей биографии наш собеседник упоминает лишь вскользь: связался с наркотиками, попался на их незаконном обороте. — У меня там было, честно сказать, граммов 14, я уже не помню толком. Потом меня осудили на 7,5 лет, закрыли. В СИЗО отсидел 8–9 месяцев, а затем меня увезли в лагерь в исправительную колонию, там сидел какое-то время. Потом приехали представители Минобороны и сказали: «Если вы подпишете контракт на шесть месяцев, мы вас полностью помилуем, все соцгарантии предоставим», — вспоминает Альберт. Как признается наш собеседник, условия в исправительной колонии вполне его устраивали. Там в распоряжении имелись и мобильная связь, и кухонная плита, в общем, все привычные блага цивилизации, но только за решеткой. Мужчина объясняет: согласился пойти на СВО больше из чувства долга перед Родиной, а не из-за того, что его помилуют. — Когда они приехали к нам, сказали: «Там идет контрнаступление, нам нужна ваша помощь, мы без вас не справимся. Контрактников мало, вы будете не до конца СВО, а только на шесть месяцев. Вы должны контрнаступление удержать». Я потом подумал-подумал: «А кто, кроме нас?». Думаю, всё равно семьи нет, детей нет, — делится мужчина. При этом тогда Альберт прекрасно осознавал, что во время боевых действий может произойти всё, что угодно. Он знал, что может умереть или остаться инвалидом. Даже более того, мужчина будто бы готовил себя к этому. — Я матери домой позвонил, сказал: «Не знаю, скорее всего, я живым не вернусь. Когда пять миллионов за гибель придет, моим племянницам половину раздай, половину себе оставь». У меня 7 племянниц и племянников. Я абсолютно всё осознавал, они и сами говорили: «Вы будете на самой горячей точке», — рассказывает участник СВО. Нашего героя, как и всех, кто согласился подписать договор, сначала помиловали, а затем отправили на юг страны в воинскую часть — проходить обучение. Оно длилось две недели, и после него новоиспеченных бойцов отправили на линию соприкосновения. Татарстанец был гранатометчиком, хотя по документам его записали как водителя-стрелка отделения штурмовой роты «Z». — Я 50 на 50 пошел, выживу или не выживу, но самое главное — долг отдать Родине. Военные же пришли, попросили о помощи. Многие хотели поехать, но взяли не всех. Взяли ребят, которые поздоровее. Честно говоря, я бы лучше 10 лет мобилизованным отвоевал, чем 5 месяцев в штурмовой роте «Z». Там не было ни дня, чтобы не было обстрела, чтобы не было штурма, — рассказывает наш собеседник. Тяжелое ранение и год реабилитации В один из дней во время минометного обстрела одна из мин долетела до Альберта. Он получил серьезные ранения обеих ног. — Вот у меня левую ногу собрали, на нее потихоньку упираюсь, а на правой ноге не хватает фрагмента кости. На 4 размера нога меньше стала, потому что там кости нет. Правая нога у меня вообще не работает, не шевелится, просто застыла, — объясняет гранатометчик. После того, как боец получил ранение, его направили в московскую больницу при Минобороны. Там он лечился на протяжении полугода, затем вернулся в родной Татарстан и продолжил восстанавливаться. Сейчас Альберт — инвалид 1-й группы. Поскольку еще идет реабилитация, он не способен устроиться на работу. — Я больше 400 метров в сутки не могу пройти. Если больше этого пройду, то валяюсь по двое суток на кровати и не могу встать. Боли ужасные. Сейчас у меня тоже есть планы, ближе к лету, дай Бог, реабилитируюсь. Думал, какой-нибудь автомобиль приобрести в кредит и на такси подрабатывать, — делится планами боец. Ситуация осложняется еще и тем, что татарстанец живет в частном секторе поселка, оторванного от объектов социальной инфраструктуры. До ближайшего магазина или остановки нужно идти 4–5 километров. Это одна из причин, почему Альберт добивается статуса ветерана боевых действий. — Это соцгарантия. В больницах, к примеру, на прием ходить. У меня вот пенсия (по инвалидности. — Прим. ред.) сейчас чуть больше 16 тысяч, дополнительные 4900 в месяц — всё равно какой-то доход. И 4900 — для меня большие деньги. Я уже год инвалид, мне до сих пор не выдали ни коляску, ни средства. А у кого есть ветеранка, им сразу привозят в течение недели. Чтобы на реабилитацию поехать в санаторий, у кого есть ветеранка, они просто звонят, им быстро назначают, а мне приходится по 3–4 месяца ждать очереди, — поясняет Альберт. При этом участник СВО подчеркивает, что совсем без денег его не оставили. Буквально недавно благодаря помощи депутата Госдумы Айдара Метшина ему перечислили единоразовую выплату за ранение в размере 300 тысяч рублей. Их боец не трогает, оставил «на всякий случай», живет исключительно на свою пенсию. «Контракт» заменили на «согласие» Как рассказывает адвокат участника СВО Руслан Кутлубаев, боец несколько раз обращался в местный военкомат, чтобы добиться статуса ветерана боевых действий. Однако каждый раз ему отказывали. — В военкомате сказали, что лица, принимавшие участие в специальной военной операции в подразделении «Шторм Z», не являются добровольцами. У них такая правовая позиция. На них якобы не распространяется постановление правительства, и они не могут получить удостоверение ветерана боевых действий. Мы обратились в суд с иском как к военному комиссариату района, так и к комиссариату Татарстана, — указывает Кутлубаев. По словам правозащитника, военкомат утверждает, что татарстанец фактически не подписывал контракт с Минобороны. Но здесь есть важный нюанс. Как говорит Кутлубаев, когда Альберт подписывал документы, на одном из них было написано слово «контракт». Правда, предъявить это в суде не выйдет, поскольку бойцу не выдали второй экземпляр документов. — Я так понимаю, что в дальнейшем, когда и другие бойцы подразделения «Шторм Z» начали, возможно, обращаться за получением удостоверения или получения иных льгот, по представлению военной прокуратуры, это слово «контракт» в документе заменили на слово «согласие», — говорит адвокат. Кутлубаев полагает, что участник СВО может претендовать на статус ВБД. Поскольку, во-первых, он в них принимал непосредственное участие, во-вторых, сражался в подразделении, созданном на основе закона. — Не так давно были приняты поправки в федеральный закон, в котором говорится, что лица, принимавшие участие в специальной военной операции на основании контракта, а также на основании иных правоотношений могут считаться ветеранами боевых действий. Поэтому мы считаем, что контракт не является ключевым моментом, — отмечает юрист. Речь идет о пункте 2.4, части 1, статьи 3 федерального закона «Ветераны боевых действий» Помимо этого, правозащитник указывает на то, что «гражданским» выдают так называемую «ветеранку», хотя те не сражались на СВО. В качестве примера адвокат привел доцента КНИТУ-КАИ Наталью Топал, которая 13 раз ездила в зону специальной военной операции и давала там лекции. Преподавательнице присвоили статус ВБД. Еще надо сказать, что, по словам Кутлубаева, сослуживцу нашего героя, который также входил в состав «Шторм Z», выдали удостоверение ветерана боевых действий. Он получил его до того, как у Альберта начались судебные разбирательства. Что говорит военкомат? Мы не могли не узнать, почему всё-таки нашего собеседника не признают ветераном боевых действий. За ответным словом редакция 116.RU обратилась в военный комиссариат Татарстана. Подобно тому, как в военкомате пояснили свой отказ участнику СВО, также и нам сообщили, что бойцы подразделения «Шторм Z» не могут претендовать на это удостоверение. — Если, например, другие подразделения служат до отмены частичной мобилизации, их контракты пролонгируются. У них (у бойцов «Шторм Z». — Прим. ред.) контракты не пролонгировались, это были полугодовые договора. Поэтому их не относят ни к добровольцам, ни к военнослужащим. И поэтому им не положены ни социальные выплаты, ни звание ветерана боевых действий, — объяснили в военкомате. Также в комиссариате дополнили, что нашему герою выдали 300 тысяч рублей за тяжелое ранение. Эти выплаты идут от Минобороны, пенсию же боец получал по линии социального фонда России. — Он получает не военную пенсию, а обычную пенсию, как инвалид первой группы. На удостоверение ветерана боевых действий могут претендовать категории лиц: военнослужащие и категория «добровольческие формирования», в том числе ЧВК «Вагнер». А «Шторм Z» заключили соглашение, а не контракт. Ровно на полгода они все были, поэтому к ним никаких других социальных норм не предусмотрено, — резюмировали в военном комиссариате. Отметим, что по этому делу уже несколько раз проходили слушания, однако итоговое заседание периодически переносится. Последнее назначили на конец этого месяца. Ожидается, что на заседании будет присутствовать представитель военной прокуратуры казанского гарнизона. Не исключается, что допросят и сослуживца нашего героя, которому выдали удостоверение ветерана боевых действий. Редакция 116.RU продолжит следить за развитием событий. Ранее мы рассказывали, как матери, жены и сестры погибших на СВО бойцов ЧВК «Вагнер» из Татарстана больше полутора лет пытаются добиться, по их словам, справедливого отношения ко всем родственникам почивших участников специальной военной операции. Истории и переживания жительниц Татарстана, потерявших самых близких людей, можно прочитать здесь.