«Игорь мог и не попасть на самолет»: монолог девушки, на глазах которой разбился самолет под Мензелинском

Ровно год назад под Мензелинском разбился легкомоторный самолет L-410. На борту находились 22 человека. Из них — 20 парашютистов и 2 летчика. Авиакатастрофа унесла жизни 17 человек. В момент падения самолета на аэродроме была Анастасия Ольшевская. Она своими глазами видела, как погиб ее возлюбленный — инструктор Игорь Алексеев. Вместе с ней мы вспоминаем ту страшную трагедию. Публикуем воспоминания Анастасии о том дне. — Игорю было 52 года, из них 30 он занимался парашютным спортом. У него было около 3 тысяч прыжков. Мы с ним познакомились, когда я приехала прыгать с парашютом. Он был инструктором, а я пассажиркой. Но мы тогда просто со стороны увиделись, и у нас произошла любовь с первого взгляда. Я приехала еще раз, мы тогда прыгнули с ним еще раз вместе. Потом я ушла учиться на парашютный спорт тоже, и мы там уже с ним вместе прыгали. Это всё было в Мензелинске. Мне его друзья уже потом рассказывали, что до нашей встречи он был очень сильно занудным и дотошным. Но в последние полгода он расцвел. Игорь стал открытым ко всем людям, внимательным, позитивным и жизнерадостным. Для меня он был любящим, заботливым, очень ответственным в своей парашютной сфере человеком. Был очень трепетным и внимательным к каждой вещи абсолютно. Он был очень отзывчивым и безотказным. Они с друзьями ездили в Мензелинск из Ижевска каждые выходные. Пятница, суббота и воскресенье были там. Игорь очень любил работу, она была его жизнью. Как бы он не уставал, он не представлял свою жизнь без парашютов. Он ушел абсолютно в свою стихию. Он был счастлив. Мы с ним тоже часто ездили. В тот день он вышел в 8 утра на предпрыжковую подготовку. В тот день всё интересно закрутилось. Какие-то инструкторы проспали, поэтому пошли другие спортсмены вместо них. Там так сильно всё переигралось, что в самолете было много людей, которых не должно вроде было быть там. Игорь тоже опаздывал. Но без него бы самолет не улетел. Игорь был такой «инструктор-старичок». Он был настолько ответственным, что полетел бы несмотря ни на что. Ему, кстати, за день до этого было очень плохо. Несмотря на это он полетел. В то утро я тоже пошла на эту подготовку, я услышала предупреждения. Там говорили, мол, смотрите внимательно. Уже несколько самолетов за лето упали. Предупреждали обо всём этом. Они все собрались и пошли в самолет. Мы пошли пить чай, а они — в самолет. Через несколько минут началась суета. Работники начали бегать, и я услышала, что что-то с самолетом произошло. Вышла на улицу, а там все уже бегают и по машинам рассаживаются. Мы искали то место, где он упал. Мы туда приехали, когда людей уже выносили из самолета. Помню наш последний разговор с Игорем. Перед тем как выйти из комнаты, я попросила у него воды. Он сказал, что попозже принесет. Я его спросила: «В следующей жизни?» Он мне говорит: «Нет, милая, гораздо быстрее». Это были его последние слова, сказанные мне. Потом, когда мы стояли на предпрыжковой подготовке, посмотрели друг на друга и улыбнулись. Игоря похоронили в Ижевске. У него осталось трое детей. 5 октября ему было бы 53 года. За 5 дней до авиакатастрофы был день рождения. Парашютисты говорят, что для мужчины это самая лучшая смерть. Любой, у кого из парашютистов не спроси, именно так бы и хотел умереть. Либо в самолете, либо с парашютом. Так они говорят. Но Игорь так не считал. Меня просто так пытались успокоить друзья. Самое главное, что он был счастлив. Он ушел в любви. Его друзья были за Игоря спокойны. Он был очень долгое время один. И в конце своей жизни он получил абсолютно всё, чтобы быть счастливым.