Поиск «новой русскости»: ученые объяснили, почему звезд 90-х вроде Кадышевой и Булановой теперь обожают зумеры

В последние пару лет среди зумеров приобрели новую популярность звезды 90-х. Так, Надежда Кадышева собирает полные залы. А Татьяну Буланову пригласили стать хедлайнером Дня города в Казани. Как комментируют ученые Пермского Политеха со ссылкой на данные Интермедия, только у Надежды Кадышевой количество проданных билетов за последнее время увеличилось более чем в 30 раз и превысило 274 тысячи билетов. По мнению ученых, на популярность звезд 90-х влияют соцсети. Как говорит кандидат психологических наук Ольга Юрьева, блогеры, создающие контент для молодежи от 12 до 27 лет, активно используют музыку прошлого времени и это интегрирует ее в цифровую культуру зумеров. «В результате эффекта „повсеместности“, когда музыка постоянно мелькает в информационном поле, у аудитории складывается впечатление об ее всеобщей популярности и культурной значимости», — говорит Ольга Юрьева. Но интерес молодежи связан и с другим более широким культурным трендом — поиском «новой русскости». В ней сочетаются и народные промыслы, и советские нарративы, переосмысленные в настоящем, замечает кандидат политических наук Юлия Лекторова. Поэтому музыканты времени позднего СССР, чьи хиты вписываются в тренд, оказываются на волне новой популярности. Немаловажно и то, что артисты 90-х обращаются к вечным темам: любви, одиночеству, страданию. «Для молодежи 18-25 лет эти вопросы особенно актуальны на фоне эмоционального становления и поиска глубоких смыслов, например в творчестве Татьяны Булановой, Владимира Преснякова, Леонида Агутина, Юрия Шатунова или группы „Руки вверх“. На контрасте с зачастую более фривольной или электронной современной музыкой, искренняя и драматичная подача этих вечных тем воспринимается как аутентичная и лишенная фальши, что и формирует устойчивый эмоциональный запрос у данной возрастной группы», – дополняет Ольга Юрьева. Кандидат социологических наук Константин Антипьев поясняет, что общество при обращении к культурным артефактам прошлого фактически убегает от реальности. «Музыкальные реликвии представляют собой предсказуемый и эмоционально безопасный „якорь“, возвращающий в эпоху, которая субъективно воспринимается как более простая и стабильная. Этот механизм универсален: в США идеализируют 60-е или 80-е, в России — ностальгируют по культурному ландшафту 90-х (музыке, кино), сознательно отделяя его от сложной социально-экономической реальности того времени», — рассказывает Константин Антипьев. Кроме того, психологи объясняют, что в возрасте 30-40 лет людей традиционно настигает ностальгия. И поп-индустрия реагирует на этот запрос. «Сейчас того самого „возраста ностальгии“ достигло многочисленное поколение миллениалов (рожденные в 80–90-е), которое обладает большой покупательной способностью. Индустрия всегда реагирует на крупнейшие и самые платежеспособные демографические группы, переиздавая хиты и организуя туры, что обеспечивает звездам новую волну популярности», — говорит Константин Антипьев.