«Дорогая нефть — всегда плюс для бюджета». Как война на Ближнем Востоке поможет решить проблемы России

Цены на нефть стремительно выросли на фоне ударов по Ирану и ответных атак в регионе. Котировки Brent прибавили около 9%, поднявшись к отметке 79 $ за баррель. Под угрозой оказались поставки через Ормузский пролив — ключевую артерию мировой нефтеторговли, через которую проходит до пятой части морского экспорта сырья. Рынок закладывает риск дефицита предложения и дальнейшего скачка цен. Однако главный вопрос для россиян — какие последствия это несет именно для нашей родной экономики. MSK1.RU расспросил об этом экспертов. Сможем зарабатывать больше? Председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров Максим Гмыря подчеркивает, что при затяжном конфликте Россия получает краткосрочное преимущество как экспортер энергоресурсов. «Для России такая ситуация в краткосрочной и среднесрочной перспективе выглядит полезной с точки зрения глобальной экономики. Образовавшийся на рынке дефицит спровоцирует взлет цен, что позволит Москве продавать свои ресурсы значительно дороже и избавит от необходимости предоставлять огромные скидки, которые сейчас получают Индия и Китай. Таким образом, Россия сможет зарабатывать больше на экспорте нефтепродуктов и газа». По словам эксперта, при движении цены нефти к 90–100 $ за баррель российский бюджет получает дополнительный доход даже без наращивания физического экспорта. Для бюджета, чувствительного к нефтегазовым поступлениям, это означает снижение давления на дефицит и появление пространства для маневра, объясняет аналитик. Основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев делает акцент на ключевом для России параметре — разнице между Brent и российской нефтью Urals: «Для нас, безусловно, важна не только общая цена, но и дисконт к Urals. В последние месяцы он достигал максимумов с 2023 года — под 30 $ к Brent, опускаясь ниже 45 $. Сейчас картина меняется». По словам Астафьева, взлет «эталонной» марки Brent автоматически потянет за собой и цену нашей нефти. Во-вторых, физический дефицит нефти в Азии также играет на руку России: Индия и Китай, остро нуждающиеся в сырье и столкнувшиеся с блокадой привычного маршрута, вынуждены искать альтернативу. «А это резко повышает привлекательность российской нефти даже с учетом санкционных рисков и снижает скидки», — говорит аналитик. Астафьев также добавляет: «В моменте Urals уже подтянулась [вверх на бирже], и если Ормузский пролив останется закрытым достаточно долго, мы вполне можем увидеть ее у отметок выше 60 $». Для российской экономики это принципиально. Даже без экстремального роста Brent сокращение дисконта на 5–10 долларов дает значимый прирост экспортной выручки. А если азиатские покупатели начинают конкурировать за объемы, переговорная позиция Москвы усиливается, считает аналитик. Плюсы и вызовы «Дорогая нефть — это всегда плюс для бюджета», — соглашается ведущий аналитик финансовой компании AMarkets Игорь Расторгуев. Он согласен с Астафьевым в том, что с рынка исчезает дешевая иранская нефть (которая тоже шла в Китай) и спрос переориентируется на Россию. «Плюс ко всему растет стоимость фрахта и страховки для всех — это бьет по европейским и азиатским покупателям сильнее, чем по нам, так как наше логистическое плечо уже перестроено», — объясняет Расторгуев. В общем, все эксперты сходятся в одном: ситуация на Ближнем Востоке увеличивает валютную выручку России и тем самым поддерживает курс рубля. А это, в свою очередь, снижает давление на бюджетный дефицит. Ну а политически укрепляет переговорные позиции России в Азии. Россия — как один из крупнейших поставщиков энергоресурсов — объективно оказывается в числе бенефициаров любых логистических проблем. «Для нас главное — не сиюминутный скачок котировок на бирже, а структурное изменение рынка. Конфликт, судя по жесткой риторике КСИР, обещающего "самую жестокую операцию в истории", и ответным ударам по базам США в регионе, только начинается», — объясняет Астафьев. Правда, есть и глобальные вызовы. Если дорогая нефть приведет к глобальному замедлению экономики, это может снизить мировой спрос на сырье. Кроме того, высокая волатильность осложняет планирование для бизнеса и бюджета.