«Особо не разбираешься — дети там или нет»: как тихоня-водитель проделал путь от угонщика до массового убийцы

Представьте: середина теплого апрельского дня. Вы идете через центр родного города по своим делам: спешите вернуться на работу после обеда или направляетесь за покупками в недавно перестроенный универмаг. Мимо проходят школьницы, ведь недавно закончились уроки. И вдруг — грохот выстрелов. Падают девочки-подростки, прохожий мужчина. Потом станет известно: расстреляны еще три человека в расположенном поблизости оружейном магазине. Многим жителям Белгорода ничего представлять не нужно — они всё это пережили 13 лет назад. Днем 22 апреля 2013 года прямо в центре города жертвами стрелка Сергея Помазуна стали шесть человек, среди них — девочки 14 и 16 лет. Наши коллеги из Voronezh1.ru вспоминают, как произошла трагедия, которой место в жутком триллере, а не в реальности. «Гонщик» и угонщик Помазун родился в 1981 году в обычной семье в белгородском селе Купино, рос в Белгороде. Мама — бухгалтер в гороно, которую с теплом вспоминали бывшие коллеги. Папа — сначала электрик на витаминном заводе, с 90-х — егерь в частном охотничьем хозяйстве. «Мы с Серегой выросли в одном дворе, вместе в футбол гоняли, — рассказывал „Известиям“ знакомый стрелка, живший с ним в одном доме. — Он всегда был такой тихоня, но в нем была заметна мощная агрессия и вспыльчивость. Нет-нет — злость в нем просыпалась». Сергей закончил девять классов, поступил в училище на специальность «автомеханик», получил там права. «После училища, в 18 лет, его, как и положено, забрали в армию. Сначала он под Белгородом был, а потом перевели в областной военкомат водителем», — рассказал его отец Александр изданию «Лента.Ру». По его словам, после армии сын устроился на хлебокомбинат развозить хлеб по магазинам. Работа была тяжелая, и Сергей быстро ушел оттуда, стал работать водителем в областной администрации. Автомобили будущий стрелок любил: после училища и армии ездил на купленном при помощи родителей Ford 1986 года, участвовал с друзьями в уличных гонках. «Ребята даже кличку ему дали — Гонщик. Рассказывали, что он однажды рекорд ставил — от Белгорода до Москвы за четыре часа доезжал. Любил машины», — вспоминал отец. Но гонками увлечение автомобилями у Сергея не ограничивалось. Именно с машинами были связаны первые его два срока: условный и реальный. В начале нулевых Помазун и несколько его друзей угоняли автомобили и разбирали их на запчасти для продажи. За это в 2003 году Сергею дали два года условно, а спустя два года за такое же нарушение закона впаяли уже пять лет колонии-поселения. Будние дни он проводил в работе на поселении, в выходные приезжал домой. «Я ему объяснял, что нужно просто идти и нормально работать. Работай, как все, и заработаешь ты себе и на машину, и семья будет, и всё нормально. Мы оба работали, и я, и жена, мы работали всю жизнь честно, и вещи всегда покупали, и не отказывали ни в чем себе», — рассказывал Александр Помазун. Наставления отца Сергею не помогли. Не отбыв до конца второе наказание, он взялся за старое: в 2008 году угнал два автомобиля и получил новый срок — пять лет и четыре месяца колонии строгого режима. Позже наказание смягчили: четыре года и 10 месяцев. Из колонии Сергей Помазун вышел в декабре 2012 года — за четыре месяца до рокового апреля. По словам Александра, сын сильно похудел: много времени провел в изоляторе, куда попадал по собственной инициативе. Якобы специально провоцировал охрану, чтобы его отправляли в одиночную камеру — подальше от других зэков, образ жизни которых Сергею не нравился. «Не такой он, как надо» После выхода из колонии Помазун не торопился налаживать обычную жизнь. Стал замкнутым, почти не выходил из дома. К концу зимы по совету родителей решил получить права на категорию D и E, чтобы устроиться работать водителем маршрутки или грузовика. Но сдать экзамен с первого раза не удалось, и тогда поведение Сергея окончательно изменилось. «Последние два года он в одиночке сидел. Я спрашивала, как он там один, а он: „Одному лучше, чем в сваре“. Может, он в одиночке умом-то и тронулся? Ну вот не такой он, как надо! — рассказывала бабушка Помазуна Анна Никифоровна. — Сдать экзамены никак не мог, учит всю ночь, а в голове ничего не откладывается. Последний раз, когда не сдал, так разозлился, что билеты эти разорвал и спалил. Есть люди сильные, они стерпят, сдюжат, а Сережка не смог, я так думаю». Агрессию Помазун направлял не только на книжку с билетами — доставалось и родственникам. Через месяц после освобождения в палатке рядом с домом он купил за 200 рублей нож. С этим ножом он напал на отца в начале апреля после очередной неудачной попытки сдать экзамен на права. «Сначала кричал на всю квартиру: „ГРУ, Чечня, горе!“, а потом схватил нож и пошел на меня. Я сопротивления не оказывал, видел, что он в данный момент неадекватный человек. Только за руку его схватил, она соскользнула, и ножом он попал мне в подбородок. Потом кулаком он мне глаз рассек», — объяснял Александр. Родители пытались что-то предпринять: ходили к участковому, в психоневрологический диспансер. Но помочь с агрессией сына им нигде не могли. Несмотря на согласие родственников и нападения на них с ножом, забирать Сергея на принудительное лечение не стали. А ведь если бы тогда психиатры что-то предприняли, трагедии, потрясшей всю страну, могло не быть. 19 апреля, за три дня до стрельбы, родители Помазуна уехали на выходные на дачу — всё прошло спокойно. Утром в понедельник ушли на работу. В три часа дня Александру позвонил участковый и попросил срочно приехать домой и посмотреть, на месте ли оружие в сейфе. Там Помазун-старший, опытный охотник, хранил карабин, ружья и патроны. Добравшись домой, Александр Помазун увидел только выдранный из стены железный сейф с двумя сломанными замками. «Когда стреляешь, особо не разбираешься» Взломав отцовский сейф и забрав оружие, Сергей Помазун отправился в центр города. Как расскажет позже, хотел отомстить охраннику местного универмага — между мужчинами двумя месяцами ранее произошла словесная перепалка. «Охранник мне нагрубил, и еще я с женщиной там поругался, девушку долго не мог себе найти… Вот и решил сделать разбойное нападение, завладеть оружием и убить конкретно охранника. Застрелить», — приводила слова стрелка «Российская газета». Универмаг «Белгород» находится на улице Попова. Рядом — лицей № 9 и множество кафе и торговых точек, среди которых и оружейный магазин «Охота». Он работает до сих пор в 20 метрах от входа в гимназию. В этот магазин и направился Помазун — за патронами. Когда продавец ему отказал в покупке, Сергей пришел в ярость и открыл огонь. «Целился в голову, попал всем. Один что-то бросил в меня, или топор или нож, но я не понял что. „Тигры“ (мощные охотничьи карабины. — Прим. ред.) на витрине, а она была закрыта. Я разбил винтовкой стекло и забрал оружие. Потом патроны на карабины. Как выбирал? Я же знаю, какие они», — рассказывал стрелок. В магазине он убил троих мужчин — все не старше 45 лет. После этого Помазун решил отправиться в универмаг к обидевшему его охраннику. По пути, как он сам потом скажет, расчищал себе дорогу. «Когда я вышел из магазина, в мою сторону бросился человек, рука под джинсовой курткой была, и я начал стрелять. Подумал, что это оперативный сотрудник, он услышал стрельбу в магазине и под курткой у него пистолет. Ну мне не хотелось умирать… Нужно было пройти до машины, и я стал стрелять. Вот как себе дорогу пробиваешь? Вы в такой ситуации не были», — заявил убийца. Под пули Помазуна попали еще один мужчина и две девочки 14 и 16 лет. Одна, младшая, скончалась на месте. Вторая — через пару часов в больнице. В универмаг после этого стрелок не пошел. Добрался до своей машины — купленного при помощи родителей BMW — и скрылся. Автомобиль вскоре бросил во дворах, убежал в лес. Поиски стрелка длились больше суток. В них участвовали около двух тысяч полицейских из Белгородской, Курской и Воронежской областей, бойцы московского ОМОН и спецподразделения Росгвардии. Поймали Помазуна поздно вечером 23 апреля, когда он пытался уехать из Белгорода на грузовом поезде. При задержании он отбивался от полицейских ножом, а когда его задержали, сказал: «Я не в детей стрелял, я в ад стрелял». Позже, уже во время суда, он добавит: «Когда стреляешь, особо не разбираешься, дети там или нет». «Надеюсь, после 25 лет меня отпустят» Суд над Сергеем Помазуном прошел довольно быстро — приговор ему вынесли уже спустя четыре месяца, в августе 2013-го. Процесс сам подсудимый изо всех сил превращал в представление: ни капли раскаяния, никаких извинений перед родными убитых, крики на судью и свидетелей — доходило до удаления из зала суда за дебош и угрозы. Также Помазун заявлял, что служил в Чечне, «зачищал Хасавюрт». На самом деле ничего этого не было — служил он на Белгородчине. Бред на публику не помог: стрелка признали вменяемым. Приговор оказался самым суровым — пожизненное заключение в колонии особого режима. Стрелка отправили в «Полярную сову» в Ямало-Ненецком автономном округе. В интервью «МК» спустя несколько лет Помазун без стеснения признавался: хочет выйти по УДО. «[Самое невыносимое, ] что домой не можешь попасть. Я очень хочу освободиться. Надеюсь, после 25 лет меня отпустят по УДО. Я этим живу. А еще невыносимо то, что здесь нельзя днем спать. Я устаю, хочется прилечь, а это строго-настрого запрещено. Днем вообще нельзя расстилать постель. Но я бы просто даже на полу полежал, такая усталость. Психологическая, наверное», — говорил убийца. Признаков раскаяния в своем поступке Помазун так и не выказал. Продолжал твердить про обиду на охранника. «Меня довели, разозлили… Охранник в универмаге нагрубил мне, ему не понравилось, что я хожу по женским отделам, а я подарок выбирал. Я решил совершить разбойное нападение — не видел другого способа в тот момент показать, что он неправ. Тех, кто на улице, я не хотел убивать, это вышло случайно, потому что у меня стали вырывать из рук винтовку», — сказал он журналисту. Наказание стрелок отбывает и по сей день. Для родственников убитых даже этого недостаточно, и их несложно понять. «Это гадость такая. Это человек, который недостоин жить на земле. Он недостоин даже среди людей быть. Так убить наших детей! Зверски убить! Готовиться! Каждую минуту рассчитать! Это страшно, — говорила мать одного из убитых для „Комсомольской правды“. — Его нельзя выпускать даже через 25 лет, через 40, через 50 лет. Я боюсь, может ли он с пожизненного выйти? Если да, то я просто сойду с ума. Мой сын так погиб, все погибли. У меня внутри вообще ничего не осталось. Он не должен выйти. Помазун заслуживает смертную казнь, но у нас в стране ее нет».