«Лучше умру с голоду». История 18-летней пациентки подпольного ребцентра, сбежавшей через решетку в окне

— Начался то ли обед, то ли ужин. Я отказалась есть, сказала, что лучше умру с голоду. Один из консультантов схватил меня за шиворот и со всей силы ударил головой о стену. Сказал, что будут запихивать еду насильно: «Ты понимаешь, где находишься?» Я испугалась, — рассказывает Карина, бывшая пациентка скандального ребцентра клиники «Свобода». 4 года назад ей удалось из него сбежать. После побега она вместе с мамой вызвала полицию, сказала, что там незаконно удерживают людей. На вызов никто так и не приехал. Историю Карины — как она попала в ребцентр, с чем там столкнулась и как строила жизнь после — рассказывают наши коллеги из E1.RU. Всё началось с обращения мужчины, заявившего об издевательствах и незаконном удержании в рехабе: чтобы сбежать, он проглотил ложку. После этого в редакцию стали обращаться другие бывшие подопечные «Свободы» и похожих учреждений. Они рассказывали о похищениях, истязаниях и насильственной изоляции на протяжении последних 5 лет. Большинство из них не были готовы идти дальше жалоб на сайте: взрослые, зрелые мужчины и женщины твердили, что боятся мести и не станут писать заявления в органы. «Лучше умру с голоду» Карина попала в ребцентр в конце 2021 года, ей тогда было 18 лет. Примерно за 3 месяца до этого она впервые попробовала наркотики: предложили приятели в новой компании. — Попробовала, потом еще. Поняла, что связалась не с теми, иду не туда, из колледжа отчислилась. Сказала маме. Мама предложила помощь — пройти реабилитацию. Нарколог посоветовал государственный центр, но там ей сказали, что очереди от полугода, — рассказывает Карина. Тогда мама начала искать частные клиники. Нашла какой-то ребцентр, приехали туда. — У меня было эмоционально нестабильное состояние, я уже не хотела [проходить реабилитацию] и отказалась подписать согласие. Маме позвонили, сказали, что держать насильно не будут, ищите другой центр, и подсказали какой, — продолжает Карина. — Так она нашла клинику «Свобода». Мама у меня мягкая, очень меня любит, верила всему, что ей говорят. Они убедили, что мне помогут только у них. Карина вспоминает, что в палату к ней зашли двое мужчин в белых халатах: — Сказали, что померят давление. Потом: «Сейчас будем делать укол». Я отказалась, пыталась уйти. Они заломили мне руки. Дальше я уснула. Проснулась она уже в частном доме. Рехаб находился в селе. Об этом месте и о том, что там происходит, много рассказывали те, кто звонил в редакцию E1.RU. Карина снова вспоминает: — Пошла к выходу. Я была в полуобморочном состоянии после укола. Перед дверью сидели консультанты, несколько огромных мужиков. Прошла мимо них, взялась за ручку. Они: «Ты куда? Иди в комнату». Начала кричать, меня держали. Я не понимала, кто эти люди, знает ли мама, где я. Когда начался то ли обед, то ли ужин, я отказалась есть, сказала, что лучше умру с голоду. Один из консультантов схватил меня за шиворот и со всей силы ударил головой о стену. Сказал, что будут запихивать еду насильно: «Ты понимаешь, где находишься?» Я испугалась. Карина говорит, ей пришлось подчиниться: — Всё было, как вы уже описывали. Заставляли переписывать бессмысленные тексты. В текстах было много ошибок: орфографических, грамматических. Исправлять их было нельзя. Если пишешь правильно, заставят снова писать. Карина также рассказала и про пытки в бане, натопленной до 140 градусов, и про лишение сна — как-то после 4 суток, когда им не разрешали спать, у нее начались галлюцинации. — Если кто-то себя не контролирует, начинает стонать, плакать, просить отпустить, часы переворачивали по новой и заставляли сидеть. Несколько заходов: выводили, выносили, обливали водой и обратно. Я несколько раз падала в обморок, упала на кафель, разбила лицо. После этого меня стали отпускать на нижнюю полку. Потом я узнала, что они уверяли маму: «У нее всё плохо, надо лечиться, она потеряна». Хотя сами консультанты (тяжелые наркоманы с огромным стажем) смеялись, что у меня было «розовое употребление». Розовое употребление — это сленговый термин, обозначающий начальную стадию зависимости от психоактивных веществ. В начале наркопотребитель не видит серьезной угрозы, ему кажется, что новые увлечения только поднимут настроение и добавят необычных ощущений. Это опасный этап, который может быстро перейти в серьезную зависимость. Бывшая пациентка рассказывает, что у мамы обманом выманивали деньги. Помимо ежемесячной оплаты — 35 тысяч в месяц, — ее просили перевести деньги на капельницы, детокс, на индивидуальную работу с психологом. Ничего этого у Карины не было. Ночной побег — Потом я узнала, что мама каждую неделю отправляла посылки. Все продукты они забирали себе. Только один консультант (он появлялся редко) не издевался над нами и как-то тайком отдал мне лимонад, — вспоминает Карина. Также она не получила ни одного письма от мамы. — Мне говорили: «Мать не хочет с тобой общаться, ты со всеми испортила отношения». Они всех настраивали против родных. Мне кажется, это не просто так. Все, кто там был, испытывали такой негатив, и все повторяли одно и то же, как с листа читали: «Я выйду и сделаю хуже». Я сама так говорила. Думаю, тут расчет на то, что человек выходит в стрессе, начинает мстить, снова срывается и попадает к ним, обогащая их. Деньги… им нужны только деньги. Еще, думаю, они получали удовольствие от того, что ломали людей, издевались. Один из реабилитантов, ДПП («дающий положительный пример»), получив маленькую власть, начал нагружать нас до изнеможения на зарядке. Спросила: «Зачем ты это делаешь?» Смотрю: ему стыдно. Признался: «Это моя новая зависимость, я получаю удовольствие от власти и могу делать что хочу». Как-то Карине сообщили, что ее пытался забрать отец. Приезжал за ней, ругался, требовал вернуть дочь, но уехал ни с чем. — Они с мамой живут отдельно, он был против, потому что знал, что это такое, как работают эти центры. Пытался донести это до мамы. Она не верила, говорила, что там очень хорошие люди. — Почему папа тогда не вызвал полицию? — Посчитал, что бесполезно. Видел, что это за люди, был уверен, что у них связи в правоохранительных органах. Сбежавшая из рехаба признаётся, что у нее были мысли о самоубийстве. — Один раз намерения были твердые, но не нашла места, где могла бы это сделать. У меня истерика случилась от безысходности. В другой раз Карина нанесла себе раны, чтобы попасть в больницу. Она спрятала карандашную точилку. Найти, кто это сделал, так и не смогли. — Ночью я достала из точилки лезвие, закрылась в туалете. Они выломали дверь, кинули тряпку, замотали. Потом давали зеленку. В бане все эти открытые раны мокли, гноились, а меня загоняли в парилку сидеть рядом с ВИЧ-инфицированными, их было много. Карина провела в рехабе 3 месяца. Вот как ей удалось сбежать оттуда: — После Нового года у меня было совсем тяжелое состояние полного отчаяния, — делится бывшая пациентка. — Я сказала, что заболела, что не могу работать в группе, что болят почки, просила: «Вызовите врача». Мне тогда разрешили писать в комнате эти их «результаты своеволия». В какой-то момент поняла: больше не могу. Открыла окно, там решетка, я начала пролезать через нее, сняла штаны, кофту, выбросила вниз. Обратного пути уже не было: утром бы увидели мою одежду. Карина вспоминает, что во время побега в комнату зашла ее соседка. Увидев, что происходит, она поддержала беглянку: «Давай быстрее!» — Я пролезла, спустилась, а она на каком-то обрывке написала номер телефона своих дочерей, чтобы я позвонила и рассказала им, что происходит. Кинула мне сверток: «Беги!» И закрыла за мной окно. Я оказалась на территории. Бегаю, мечусь из стороны в сторону. Карина выскочила через ворота, они закрывались на шпингалет, замок висел для вида. — Я бежала куда-то по дороге, было темно уже, ночь. Куда бегу — не знала. Рядом были дома, но я не стала туда стучаться, боялась. Был конец декабря, мороз минус 28. Добралась до какой-то дороги, сил уже не было бежать, просто шла пешком. Карину тогда подобрал молодой водитель. Увидел ее на трассе, остановился, она сначала спряталась в сугроб, потом выскочила навстречу. Тот дал телефон, Карина позвонила маме, рассказала про издевательства. — Я приехала домой, а маме уже позвонили из ребцентра, сказали: «Девочка ваша убежала, это наша вина, мы сейчас за ней приедем, бесплатно отвезем обратно. Скажите адрес, сделаем вам скидку на следующие месяцы. Вы, главное, не ведитесь на то, что она будет вам говорить, это всё неправда». Мама отказалась. Мы с ней тогда очень долго разговаривали, она узнала, что мне не передавали ни писем, ни посылок. Никаких конных прогулок, ни работы с психологом — ничего не было. Через 4 дня Карина и ее мама приехали в рехаб забрать вещи. Им не открыли, а вещи перекинули через забор. Тот обрывок бумаги с номерами телефонов, который передала реабилитантка, Карина потеряла, когда бежала по дороге, но вместе с мамой вызвала полицию. — Позвонили, объяснили, что тут издеваются над людьми, удерживают их против воли. Нам сказали: «Ждите». Мы ждали часа 2, никто не приехал. Перезвонили: «Ждите еще». В итоге мать и дочь уехали, никто им так и не перезвонил и не взял пояснения по вызову. — 2 месяца я отходила от всего, боялась выходить из дома, боялась спать одна, не могла заснуть, был навязчивый страх, — вспоминает Карина. — Деньги за январь никто не вернул. Мне сломали психику. После их «реабилитации» мне назначили курс антидепрессантов. Потом я узнала, что беременна. Обращаться в правоохранительные органы сначала не было сил, и мама не хотела, чтобы я нервничала. Все мне говорили тогда: «Бесполезно обращаться, у них всё куплено, всё схвачено». Сейчас у Карины семья: муж, дети. Когда она увидела новости, что возбуждено уголовное дело по «Свободе», то решилась сделать шаг и закрыть для себя эту историю. «Можете написать, что я их не боюсь», — говорит она. Бывшая пациентка обратилась в Следственный комитет, ее допросили прямо в родном городе. Следственный отдел по месту нахождения ребцентра возбудил уголовное дело, Карину признали потерпевшей. Что сейчас с расследованием — она не знает, на допросы ее больше не вызывали. — Уже почти месяц тишина, — Карина переживает, что дело опять закроют по-тихому. — Может, и правы те, кто мне говорил, что бесполезно обращаться в правоохранительные органы. Сейчас она вместе с адвокатом готовит ходатайство о привлечении конкретных сотрудников рехаба в качестве обвиняемых. В следственном отделе и управлении СК по Свердловской области не стали комментировать E1.RU жалобу потерпевшей. Ранее мы подробно рассказывали, что известно об этой сети уральских ребцентров. В кемеровском филиале, где погибли несколько пациентов, арестован директор. Амбассадором рехаба был знаменитый рэпер Гуф, но затем он публично отказался от сотрудничества со «Свободой». А вот история бывшей пациентки «Свободы» Анастасии. Она утверждает, что попала в ребцентр, не имея никаких зависимостей, у нее было тревожное расстройство. По ее словам, вместо оказания медицинской помощи над ней издевались.