«Мам, отпусти меня»: чьи тела навсегда забрал теракт в «Крокусе» и как два года борются за жизнь те, кому удалось спастись

«Спустя почти два года мне следователи сказали: „Фрагменты найдены“. А какие именно? Это же мои любимые фрагменты… Мои, которые я недавно обнимала, целовала», — чуть подрагивающим голосом говорит 50-летняя Алена Вербенина. Слова даются матери, потерявшей единственного сына, с трудом: нужно вздохнуть, взять паузу, чтобы сглотнуть тяжелый комок в горле, не заплакать. 22 марта 2024 года 25-летний Максим пошел на концерт с девушкой Натальей. Не потому, что любил группу «Пикник», а чтобы порадовать любимую, которая ее обожала. Долгое время Максима Вербенина не могли признать погибшим: правоохранители разводили руками: мол, от парня ничего не осталось. Останки Максима нашли спустя почти полтора года после трагедии. Но так «повезло» не всем: несмотря на то что судебный процесс завершился, а в «Крокусе» уже началась реконструкция, три человека до сих пор числятся пропавшими без вести. MSK1.RU рассказывает, что известно о тех, кто навсегда остался в «Крокусе», и почему борьба за выживание для потерпевших в теракте не закончилась даже спустя два года. Не осталось даже фрагментов В результате стрельбы и последовавшего за ним пожара погиб 151 человек, порядка 600 пострадали. Всего в деле о теракте в «Крокус Сити Холле» признаны потерпевшими более 1700 человек. Их интересы в суде представляла группа адвокатов, в том числе и председатель экспертного совета при омбудсмене Москвы Людмила Айвар. Почти полтора года, что длились суды, она провела бок о бок с теми, кто оказался в эпицентре трагедии, с их болью и страхами. «Погибшими признали тех, чьи останки были обнаружены и идентифицированы. По делу проводилось огромное количество генетических экспертиз. Некоторые тела обгорели до такой степени, что опознать их было невозможно. Было, что находили лишь отдельные фрагменты и по ним устанавливали», — объяснила MSK1.RU Айвар. По словам адвоката, спустя два года после теракта в «Крокус Сити Холле» пропавшими без вести числятся три человека: 24-летняя Эдита Жусупова, 19-летняя Маиза Гулжигиткызы и 67-летний Вячеслав Титов. «Фрагменты их тел не были обнаружены, в ходе предварительного следствия они были признаны пропавшими без вести, — рассказала MSK1.RU Людмила Айвар. — Официально они находятся в этом статусе, но близкие их считают погибшими и страдают оттого, что не могут похоронить». «Всего полгода не дожила до свадьбы» На странице 24-летней Эдиты Жусуповой десятки фотографий: на одном из них она в бальном платье позирует с подругами, а на других — тепло обнимает племянников. Девушка родилась и выросла в залитом солнцем Оше на юге Кыргызстана. На родине она окончила школу и, вероятно, отучилась в медицинском колледже — об этом свидетельствуют снимки. Со слов знакомых, в Москве Жусупова жила с 2020 года. Первое время девушка трудилась в ООО «Нимэ-6» — эта компания относилась к структурам семьи Агаларовых в сфере ресторанного бизнеса. По словам соседа Эдиты Бекзата, поваром-кондитером в ресторан «Бэкстейдж» в «Крокус Сити Холл» девушка вышла работать всего за 10 дней до теракта. 22 марта 2024 года в 19:55 в фойе концертного зала ворвались четверо боевиков. Открыв огонь на поражение, они снимали происходящее на камеру: как сжавшиеся от страха люди пытались баррикадироваться, как их одного за другим настигали пули. Кафельный пол в мгновение оказался залит кровью. Почти сразу же на четвертом этаже, где находился ресторан, началась эвакуация. Вечер пятницы: бронь на часы вперед, за столиками около 25 гостей — их решили выводить через главный вход. Сотрудники ресторана спешно спускались через служебную лестницу. «Основное задымление было на втором этаже. Соответственно, люди наши спускались, выходили из здания наощупь», — вспоминал в разговоре с РЕН ТВ управляющий рестораном Александр Шаповалов. Уже на улице недосчитались двоих: Эдиты Жусуповой и ее коллеги по цеху Маизы Гулжигит кызы. Связь с ними была потеряна, а ресторан, где еще несколько минут назад кипела жизнь, оказался объят пламенем. От температуры огня плавилась обшивка здания, вниз то и дело сыпались алые искры. Пожарные вертолеты, подлетая к эпицентру, на пару мгновений скрывались в дымовой завесе. Тушили «Крокус» почти сутки. Со слов друга семьи Жусуповых Жылдызбека, когда произошла трагедия, в Москве находилась мама Эдиты. Низенькая хрупкая женщина оказалась один на один с липким страхом: муж был на заработках в Калининграде, а она металась в чужой стране, обзванивая горячие линии в поисках информации о судьбе дочери. Коллеги, знакомые и родственники бросили клич в социальных сетях, к делу подключилось посольство Кыргызстана. Казалось, что вся страна объединилась в поиске землячек. Публикации в СМИ сопровождались репостами и лайками, а в комментариях неравнодушные писали: «Пусть найдутся живыми». Надежда на то, что Эдита и Маиза выбрались, угасла 26 марта: МЧС России опубликовал список, в котором значились имена девушек. При этом МИД Кыргызстана назвал новости об их гибели преждевременными, поскольку результаты ДНК-экспертизы еще не были получены. На четвертый день после трагедии никто не мог представить, что родители Эдиты и Маизы так и не получат ни фрагмента тел своих девочек. По словам подруги Эдиты Гулзады, для Жусуповой всегда особую роль играли родственные узы: она охотно возилась с племянниками, а в последнее время и сама задумывалась о создании семьи. «Мы с ней много говорили о браке, для нее это было очень важно. Когда в Москве у нее появился молодой человек, я часто спрашивала у нее: „Когда замуж собираешься?“ Она очень хотела этого, хотела выйти замуж, родить детей своих», — рассказала MSK1.RU Гулзада. Осталось только фото из миграционного центра 19-летняя Маиза тоже была из Оша. Как рассказывала MSK1.RU знакомая девушки, Гулжигит кызы окончила местную школу № 38 имени Барпы Алыкулова. Почти сразу же после выпуска Маиза, как и многие ее соотечественники, поехала попытать счастья в Москву и первое время работала на одном из рынков. «Когда я в 2023 году устроился в ТРК „Москва“, Маиза работала уже несколько месяцев. Ей было тогда всего 18 лет, жизни толком не видела, — вспоминает в разговоре с MSK1.RU Джавид. — Мы с ней были менеджерами по продажам. В основном торговали оптом электроникой в интернете. Никогда не опаздывала, не пререкалась, всегда была вежливая». На рынке все друг друга знали, поэтому новость о том, что Маиза пропала, стала для ее бывших коллег шоком. По словам Джавида, в голове не укладывалось, что жизнь такой юной светлой девушки оборвалась в жутком теракте. «Она производила впечатление счастливого человека. Не было такого, что она переехала в Москву из-за проблем с родственниками, — рассказывает MSK1.RU Джавид. — Узнали, что она пропала, а затем — что ее включили в списки погибших. У всех была такая печаль. Девочка ведь хорошая была, только такое о ней можно сказать и вспомнить». Социальные сети Маиза не вела. Всё, что от нее осталось в интернете, — стандартное фото, сделанное во время изготовления айди (документ, удостоверяющий личность. — Прим. ред.) в миграционном центре. «Два года не могут признать погибшим» 67-летнего москвича Вячеслава Титова не было ни в одном списке МЧС и правительства Подмосковья. Не публиковались в Сети и объявления о его поиске. Лишь спустя время его имя появилось в уголовном деле. О жизни Вячеслава Иннокентьевича известно крайне мало: в молодости он жил на Дальнем Востоке, там же, в Петропавловске-Камчатском, в 1981 году родился его единственный сын Иван. В начале нулевых годов Титов-старший числился в одном из казенных учреждений при департаменте образования Москвы. По словам Ивана, 22 марта его отец, как и многие, собирался провести время на концерте «Пикника». А дальше стрельба, пылающий в темноте «Крокус Сити Холл» и мучительная тишина. Иван большую часть времени живет в Минске с женой и дочерью, в Москву наведывается лишь изредка. Там же, в столице Белоруссии, его застала новость о трагедии. О своих чувствах Иван, потерявший отца, говорил неохотно. Обмолвился лишь, что в июле 2024 года подал заявление о признании отца погибшим, но столкнулся с бюрократическими трудностями. «До сих пор не могу получить из Савеловского суда решение о признании его погибшим в теракте в „Крокус Сити Холле“. Так и не смогли определить по ДНК», — рассказал MSK1.RU Иван Титов. Из-за этого он не может получить свидетельство о смерти Вячеслава и, соответственно, претендовать на положенные родственникам погибших в теракте выплаты. Не говоря уже о том, чтобы похоронить папу. «Каждый день просыпаешься с чувством ампутации» Долгое время 25-летний музыкант Максим Вербенин числился пропавшим без вести. 22 марта 2024 года жизнь его матери Алены разделил на до и после телефонный звонок: девушка ее сына в слезах кричала в трубку: «Максима убили. Я с ожогами еду в Склифосовского». С самого детства Максим Вербенин был прикован к инвалидной коляске из-за спинальной мышечной атрофии. Несмотря на диагноз, парень старался брать от жизни всё: занимался музыкой, выступал на концертах и преподавал. Когда террористы открыли огонь, путь к спасению Максиму преградила лестница. До пандусов ехать далеко, в такой давке и панике добраться до них было невозможно. Парня расстреляли в упор. Падая, он накрыл собой Наташу. Максима отпевали без тела и гроба: следователи лишь разводили руками, говоря матери, что от ее сына ничего не осталось. Пришлось бороться и за то, чтобы парня признали погибшим. Лишь летом 2025 года останки Максима нашли при реконструкции «Крокуса». «В августе стали второй этаж „Крокуса“ разбирать, и, находясь на первом этаже, сотрудники высмотрели в руинах еще чьи-то останки. Их забрали, а после этого стали тщательнее места проверять, — вспоминает в разговоре с MSK1.RU Алена. — Было несколько экспертиз — в Москве и Санкт-Петербурге, установили совпадение по ДНК со мной. Долго я ждала адекватного освидетельствования, чтобы была указана настоящая дата смерти». Лишь в феврале 2026 года Максима предали земле. По словам Вербениной, организацию прощания и похорон на Троекуровском кладбище взяли на себя представители «Крокуса». «Мы никому не сказали, настолько было больно. Пришли только друзья Максима, студенты, с которыми он учился, преподаватели из университета, представители „Крокуса“. Наташи не было, я ей не сказала, боялась еще раз травмировать. Она ведь до сих пор в себя не пришла, мы с ней отдельно поедем», — объясняет MSK1.RU Алена. Алена вспоминает, что первое время после теракта жить было невыносимо: всё напоминало о сыне. «До этого каждый раз, когда я ходила в магазин, знала, что нужно взять батончики для Максима. Он их любил, и мне хотелось ему сделать приятно, доставить ту мелкую радость. Кажется, ты его совсем недавно кормил, а тут надо на канун гибели продукты брать, поминать его. Это для матери невыносимо просто», — дрожащим голосом рассказывает она. «Они просят милосердия, а их где было, когда они убивали?» За десять дней до второй годовщины трагедии 2-й Западный окружной военный суд в Москве вынес приговоры террористам и их сообщникам. Всего на скамье подсудимых оказались 19 человек — большинству из них назначили пожизненные сроки, а также взыскали с них более 200 миллионов в пользу потерпевших. Представитель СК заявил, что теракт в «Крокусе» совершили в интересах украинских властей для дестабилизации ситуации в России. Ответственность за преступление взяла на себя исламистская группировка из Афганистана «Вилаят Хорасан» (признана террористической, деятельность в РФ запрещена). Судебный процесс по делу «Крокуса» длился больше года. Прозвучавший в зале Мосгорсуда приговор потерпевшие и их родственники восприняли неоднозначно: одни почувствовали облегчение, что виновные наказаны, другие возмутились, что запрашиваемые Генпрокуратурой сроки оказались слишком мягкими. По словам адвоката Людмилы Айвар, многие ее доверители, да и она сама, так и не увидели раскаяния террористов и их подельников. «Все оказавшиеся на скамье подсудимых, в том числе и четверка непосредственных исполнителей, пытались минимизировать свою роль: „Ой, я не был организатором, меня ввели в заблуждение кураторы, я не знал“. То есть вы берете в руки оружие, убиваете людей, а потом говорите: „Я не понимал, что творю“. Вы не видели, что люди замертво падают от пуль?» — негодует в разговоре с MSK1.RU она. Как объяснял MSK1.RU еще один адвокат стороны потерпевших Игорь Трунов, правильнее было бы требовать для фигурантов максимального срока нахождения в тюрьме — 25 лет. Тем более что по их истечении отбывающие наказание могут подать ходатайство об условно-досрочном освобождении (УДО). «Тюрьма подразумевает максимальную изоляцию: камерный режим, сокращенное количество передач и свиданий, в год позволены две посылки и две передачи. В исправительной колонии же допускаются три передачи и три посылки в год, свидания, деньги на ларек и прочее, — объясняет MSK1.RU Трунов. — Звучит „пожизненное наказание“, и никто не разбирается, сколько на самом деле они проведут в тюрьме, а сколько — в колонии. А разница есть, и она существенная». Однако сами приговоренные не считают, что вынесенное им наказание мягкое. Все 19 человек, в том числе и непосредственные исполнители теракта, обжаловали приговор. Точка это или запятая в деле, покажет апелляционный суд. Теракт на день рождения Еще одной причиной для пересмотра дела может стать гибель 42-летней Натальи Скисовой. Билеты на концерт группы «Пикник» ей достались в качестве подарка на день рождения, который должен был быть 26 марта. Спасаясь от пожара, Наталья получила тяжелые травмы. Вывел женщину из здания один из охранников. Спустя почти два года, 14 марта 2026-го, Скисовой не стало. «В „Крокусе“ Наташа Скисова получила ожоги дыхательных путей. Все эти два года ей требовалось лечение не только физических ран, но и душевных. Она находилась на учете в психиатрической больнице, потому что у нее были последствия причиненного ей вреда и пережитых событий, и она была вынуждена принимать успокоительные препараты», — рассказала MSK1.RU Людмила Айвар. «Если будет установлена причинно-следственная связь между наступлением смерти и телесными повреждениями, которые были причинены в ходе теракта, то статус Натальи как потерпевшей будет иметь другие юридические последствия. И, соответственно, должны быть внесены изменения в приговор», — заявила MSK1.RU Людмила Айвар. По словам адвоката, их сторона тоже подала апелляционную жалобу и будет настаивать на пересмотре приговора с учетом новых обстоятельств, а также на повторном рассмотрении дела. «Я уже свое отплакала, отрыдала» У Натальи Скисовой осталось двое детей: 16-летняя дочь и 7-летний сын. Сейчас оформлением опеки над ними и их воспитанием занимается ее родная сестра Екатерина Горина. Тем более что школа и колледж детей находятся поблизости от дома Екатерины, а с мужем сестра была в разводе. «У меня своих детей нет, поэтому в 35 лет остаться с двумя — это, наверное, будет тяжело, — признается в разговоре с MSK1.RU Екатерина. — Маму я им не заменю, это было бы неправильно. Так что я буду просто тетей. Мы с детьми обсудили, с кем они хотят быть, со мной или с отцом. Решили, что останутся у меня. Будем жить как раньше, только теперь без мамы». По словам Гориной, старшая сестра была «частичкой ее души». Они близко общались, обе любили рок-музыку. Именно с Екатериной Наталья делала свои первые шаги после трагедии. «После „Крокуса“ мы с ней вместе ходили на концерт „Короля и Шута“. Она сильно переживала, говорит: „Давай на всякий случай смотреть, где выходы“. До этого мы с Наташей как раз в этом месте работали, хорошо знали его планировку. Я тогда ей объясняла: „Мы же всё помним, правильно? Так что давай не переживай“», — рассказывает MSK1.RU она. Как рассказала MSK1.RU Екатерина, несмотря на травмы и поселившийся в душе страх, Наталья старалась жить полной жизнью. Перед Новым годом сестру положили в больницу с пневмонией. Болезнь удалось побороть, и вскоре она вернулась домой к детям. По словам Гориной, внезапная смерть Натальи в начале марта стала для всех шоком. Родственники до сих пор не в курсе, что стало причиной: ждут результатов расширенной судебно-медицинской экспертизы. «Никто же не знает, где упадет? Знали бы, соломку бы подстелили. Мы старались почаще куда-нибудь выходить из дома, ездили в путешествия. Лишь в последние три недели перед ее смертью перестали, — делится с MSK1.RU Екатерина. — Тело нам отдали на третий день, как положено. Наташу мы похоронили у нас в деревне в Калужской области». Екатерина признается, что старается быть сильной после потери сестры, пытается сохранять хоть какой-то оптимизм. О том, насколько это важно, ей каждый день напоминают дети Натальи. «Я уже отплакала, отрыдала свое. С виду кажется, что я легко говорю, но у нас сначала брат умер, потом мама, а спустя 10 лет после этого и Наташа. У меня уже опыт большой. Есть люди, которые в 35 лет еще никого не похоронили, а я — почти всех», — тяжело вздохнув, говорит MSK1.RU Екатерина. «Мам, я так устал, отпусти меня» По мнению Людмилы Айвар, судебный процесс вскрыл только начавшие заживать душевные раны потерпевших. Многие оказались вынуждены вспоминать на слушаниях свой самый страшный день в жизни. «Некоторые просто не приходили на заседания, чтобы не переживать всё это заново и не видеть лица тех, кто причастен к трагедии. Многие отмечают, что на суде, когда пересказываешь эти события, снова возвращаешься в „Крокус“. Были и слезы, и нервные срывы — это страшная психоэмоциональная травма», — говорит она. О том, что душевные раны не заживают, знает не понаслышке и Алена Вербенина. Сын до сих приходит к ней во снах, и, как признается женщина, бывают периоды, когда она живет от ночи к ночи. «Иногда они бывают мучительными. Снилось, что я его вижу живым, он поет. Я его бегу обнимать, а руки сквозь проходят, — тихо всхлипнув, говорит Алена. — Один раз было, что он едет на коляске своей, а я рядом. Дорогая тяжелая, говорю ему: „Ничего страшного, какая ерунда эта инвалидность. Главное, что ты, Максим, жив“. Я была такая счастливая в этом сне, а он мне: „Мам, я так устал, отпусти меня“». По словам Вербениной, этот сон дал ей понять: надо как-то себя за волосы вытягивать и продолжать находить смысл в жизни, чтобы ему легче было. Алена признается, что получается не всегда, но она продолжает работать над собой. О возвращении к полноценной жизни речи пока не идет, новый день ей помогает перетерпеть лишь память о сыне. Всё, что известно о трагедии в «Крокус Сити Холле», MSK1.RU собираеn в отдельном сюжете. Почитайте также, как (не) изменилась система безопасности после трагедии.