«Его боялась, он грубый»: экс-глава татарстанского загса в суде попыталась скинуть вину на своего зама

Состоялось очередное и, вероятно, одно из последних заседаний по делу бывшей начальницы татарстанского загса Гульшат Нигматуллиной и ее двух экс-подчиненных. Стороны в начале июля приступили к прениям. Сегодня, 7 июля, в Вахитовском райсуде слово взяла адвокат бывшей главы местного управления и сама подсудимая.

Как сторона защиты объяснила проворачивание афер с премиями сотрудников районных отделов, как экс-глава загса попросила не сажать ее за решетку из-за болезни сына и какие новые детали вскрылись на суде — в материале 116.RU.

Первой на заседании выступила адвокат бывшей начальницы татарстанского загса Аниса Алешина. Она напомнила, в чем именно заключается фабула обвинения к ее подзащитной.
По мнению следствия, с 31 августа по 11 ноября 2020 года Нигматуллина «решила совершить преступление». Она якобы дала указание своим подчиненным и сотрудникам территориальных отделов загса о передаче денег.

При этом подсудимая, как указано в обвинении, не сообщила своему заместителю Ренату Ахметзянову и бывшему главбуху управления Ландыш Шарафутдиновой о своем «преступном плане», направленном на хищение денег. Она якобы дала указание вышеназванным сотрудникам загса потребовать от специалистов управления возврат части денег, которые они получили за оцифровку и перевод актовых записей с латинской графики на русский язык.

— Следствие утверждает, что на основании подписанных Нигматуллиной приказов потерпевшим были перечислены денежные средства на банковские карты, которые впоследствии Шарафутдинова оставила в помещении управления загс, где они хранились в сейфе. Нигматуллина своими якобы преступными действиями причинила имущественный вред потерпевшим в особо крупном размере. Общая сумма причиненного вреда потерпевшим в постановлении не обозначена, — сказала на заседании адвокат экс-главы загса Татарстана.

Алешина указала, что изначально Шарафутдинова давала показания, которые не соответствуют ее нынешним словам. Главбух на первом допросе в качестве свидетеля говорила, что летом 2020 года управление направило письма в Минюст на выделение дополнительных средств для проведения оцифровки. При этом бывшая сотрудница загса была против того, чтобы выделяли такую крупную сумму — могли возникнуть проблемы с законом.

— Ахметзянов просил вносить кого-либо из сотрудников управления загса, либо начальников отдела загса, недостоверные сведения в отчеты, на основании которых готовилось представление. На момент первого расчета премии Венедиктовой я не знала, что на самом деле денежные средства будут предназначаться Ахметзянову. <…> После перечисления первой единовременной выплаты ко мне обратился Ахметзянов, который дал указание обзвонить начальников отделов загса, каких именно не помню. Хочу уточнить, что моим непосредственным руководителем являлся Ахметзянов, я не могла не исполнить его указание, — озвучила правозащитник протокол первого допроса Шарафутдиновой на суде.

Шарафутдинова на первом допросе явно указывала пальцем на Ахметзянова, бывший замначальника якобы был заинтересован в том, чтобы начальники районных отделов управления привезли деньги, которые выделялись на оплату труда сотрудников загса.

— Эти деньги предназначались для него. По моему мнению, Ахметзянов боялся лично принимать деньги от начальников отделов загса, поэтому просил их зайти ко мне и оставлять для него деньги. Ахметзянов на постоянной основе мне напоминал, что информация о передаче ему денег от начальников отделов является конфиденциальной. Я понимала, что моими руками Ахметзянов совершает преступление. Сам по себе Ахметзянов человек неадекватный, неуравновешенный, я лично его боялась, он очень грубый и агрессивный в общении, — говорила на допросе бывший главный бухгалтер татарстанского загса.

Также Алешина озвучила данные финансовых трат экс-замначальника управления. Как выяснилось, 7 июля 2021 года он оформил ипотеку на 1/3 доли квартиры в Приволжском районе, а 10 августа того же года приобрел квартиру за 4,35 миллиона рублей в Ново-Савиновском районе. Кроме того, 28 декабря 2020-го Ахметзянов заключил договор на страхование недвижимости на 300 тысяч рублей.

— Это дорогостоящее страхование при покупке квартиры и приобретение 1/3 доли недвижимости в ипотеку свидетельствуют об определенном финансовом положении Ахметзянова, как факт достоверности его показаний по делу и отсутствие его заинтересованности в договоре с Нигматуллиной, — сказала адвокат бывшей главы начальницы местного управления.

Еще из доводов, которые привела на суде защитница Гульшат Радифовны: в отсутствие главы загса Татарстана Ахметзянов подписывал некоторые приказы вместо своего руководителя, часть приказов и вовсе уничтожили. Также адвокат обратила внимание на то, что никто из потерпевших не обращался с гражданским иском в сторону ее доверительницы.

Подчиненные Нигматуллиной на последующих допросах говорили, что в 2020 году руководительница собрала их в актовом зале и сказала, чтобы те начали сбор денег с сотрудников районных отделов загса. Здесь, по мнению Алешиной, также есть противоречие.

— Правдивые, в кавычках, показания Ахметзянова не давали возможность установить, как в середине ноября 2020 года Нигматуллина могла материализоваться якобы в актовом зале управления загса и дать какие-то поручения Ахметзянову и Шарафутдиновой, если до 29 ноября Нигматуллина была в официальном отпуске и не находилась на территории РТ. Каких-либо объективных данных, позволяющих утверждать, что Нигматуллина могла посредством связи давать указания обзванивать, составлять списки на премии, определять их размер, давать указания об их возврате, следствие не располагает по причине отсутствия таковых, — подчеркнула защитница экс-главы татарстанского загса.

По словам адвоката Нигматуллиной, она также не могла подписать какие-либо приказы, находясь в это время в отпуске. Экспертиза показала, что в трех документах невозможно установить точно, кому принадлежала подпись. Соответственно, по мнению стороны защиты, нельзя утверждать, что Гульшат Радифовна отдавала какие-либо указания и выполняла функции руководителя управления, будучи в Испании.

Алешина в конце довольно объемного монолога сказала, что у ее подзащитной отсутствует признак состава преступления. Адвокат попросила у суда оправдать Нигматуллину по статье о мошенничестве, так как, по ее мнению, в обвинении нет достоверных и законных доказательств совершения преступления. А статью за превышение должностных полномочий правозащитник предложила переквалифицировать в «халатность» (статья 293 УК РФ).

— Уважаемый суд, в преступный сговор я не вступала, никаких указаний не давала. Я полностью подтверждаю, что я виновата в халатности, я должна была соответствующим образом контролировать и вести работу, как этого требует регламент. Я прошу учесть сложную ситуацию, которая произошла с моим сыном в 2020 году. Произошла трагедия в моей жизни. И это стало тем стрессовым моментом, который продолжается до сих пор, — поддержала просьбы своего адвоката экс-глава управления.

Как оказалось, во второй половине 2020 года у сына Нигматуллиной возникли серьезные проблемы со здоровьем.

— После перенесенного инсульта сын Нигматуллиной месяц находился в коме, перенес клиническую смерть, три месяца проходил лечение в клинике. В результате чего он вернулся к жизни инвалидом 2-й группы по психическому заболеванию с интеллектом 2-летнего ребенка, хотя на сегодняшний день ему уже 27 лет, — объяснила на суде Алешина.

Адвокат попросила учесть все вышеуказанные противоречия в показаниях двоих фигурантов дела и признать жизненные обстоятельства своей подзащитной исключительными, а также назначить Гульшат Радифовне минимальное наказание и не лишать ее свободы.

Прислушается ли суд к просьбам защитницы Нигматуллиной — можно будет узнать только в сентябре этого года. До тех пор экс-начальница татарстанского загса и ее заместитель будут находиться под домашним арестом, а бывший главбух управления с запретом на определенные действия.

К слову, Шарафутдиновой и Ахметзянову гособвинение запросило 2 года колонии общего режима за превышение должностных полномочий. Защитники подсудимых при этом попросили у суда минимальное наказание, не связанное с лишением свободы. Меньше повезло бывшей главе управления: ее могут посадить на 6 лет и оштрафовать на 500 тысяч рублей за мошенничество и превышение полномочий.