«Казалось, что умираю»: в Казани сын директора школы сбил на самокате 92-летнюю учительницу. Ему ничего не будет

Ветеран труда, педагог с 40-летним стажем, 92-летняя Нина Александровна Старикова почти 5 месяцев учится заново ходить. В мае, когда она возвращалась из церкви, на нее налетел электросамокат с двумя подростками. Итог: перелом шейки бедра, невыносимые боли и огромные траты на реабилитацию. При этом мать самокатчика — сама педагог, директор казанской школы, но ни разу не вышла на связь с семьей пострадавшей. Ее сыну на момент ДТП не было 16 лет, юридически его не могут привлечь к ответственности за травмы бабушки. А вот взыскать компенсацию с мамы недоросля пострадавшая сторона может. Но уважаемый директор школы делает все возможное, чтобы лишить родных бабушки такой возможности. Подробности — в материале 116.RU.

«Ей трудно принять свою беспомощность»

Символично, что Нина Александровна всю свою жизнь посвятила работе с подростками. Она работала учителем французского языка: много лет преподавала в казанских и зеленодольских школах, в Казанском суворовском училище.

Нина Александровна, несмотря на свой возраст, до случившегося вела активный образ жизни — насколько это позволяло здоровье. Регулярно ходила на прогулки и в церковь, ездила в гости и самостоятельно вела свой быт.

«Она была бодрее и подвижнее многих пожилых людей, даже тех, что значительно моложе её. В своем возрасте она сохраняла ту мобильность, которой можно только позавидовать», — говорит ее внучка Ксения.

В тот день Нина Александровна получила много травм, но самая сложная — перелом шейки бедра. Еще несколько лет назад этот диагноз для пожилых людей звучал как приговор — остаток жизни провести прикованной к кровати, без шансов на полное восстановление. Но теперь врачи поднимают таких пациентов на ноги. И Нине Александровне провели операцию.

В больнице пенсионерка провела больше двух недель, но самое сложное — не пережить операцию, а пройти реабилитацию и буквально заново учиться ходить. Не прибавляет оптимизма и семейный опыт: мама Нины Александровны умерла после перелома шейки бедра.

Внучка Ксения осталась с бедой бабушки наедине. Остальные родственники живут далеко и поддержать могут не в полной мере. Она рассказывает, что после случившегося некогда жизнерадостная старушка впала в самую настоящую депрессию.

«Бабушка изменилась. Раньше она была активной, теперь подолгу молчит, плачет. Ей трудно принять свою беспомощность — она не может делать простые вещи, которые раньше делала без труда. Она злится на себя, на обстоятельства. Но при этом она старается двигаться, даже если это дается через боль», — говорит Ксения.

Сейчас, спустя почти 5 месяцев после операции, Нина Александровна с трудом ходит с палочкой. Больше 10 минут она физически не может провести в вертикальном положении, да и это дается ей с большим трудом.

«Бабушка жалуется на боли, её мучают головокружения, слабость, она боится упасть. Она не может в полной мере справиться с простыми бытовыми действиями. Раньше могла пройти несколько километров, а теперь большую часть времени лежит», — рассказывает внучка.

Что известно о ДТП

В тот майский день Нина Александровна шла по тротуару по улице Лушникова, неподалеку от перекрестка с Декабристов. В это время с холма неслись два подростка на электросамокате. Они, не спешиваясь у пешеходного перехода, врезались в бабушку. Она упала. При столкновении подростки не свалились с самоката — удар пришелся только по пешеходу. Так, по крайней мере, ДТП описывает внучка пострадавшей. Такая же картина произошедшего зафиксирована в официальной позиции самой пострадавшей для суда (подробнее о нем скажем далее).

«Мне казалось, что я умираю. Я лежала на холодном асфальте до приезда скорой помощи. Когда меня перекладывали на носилки, я снова кричала от жуткой боли, она была нечеловеческой, — такие объяснения Нина Александровна дала в письменном виде для суда. — Самокатчики при столкновении даже не упали и хотели сразу уехать, но очевидцы не позволили. Свидетели с моего телефона позвонили моей внучке, Ксении, и она незамедлительно прибежала, так как наш дом находится рядом с местом происшествия. Свидетели сразу дали ей номера своих телефонов, чтобы при необходимости подтвердить все, что видели».

Внучке позвонили прохожие, и она быстро прибежала на помощь. Тогда Ксения и увидела виновников аварии.

«Мы до последнего надеялись на какую-то человеческую реакцию со стороны родителей виновников аварии. Они дети, поэтому ответственность несут родители. Мы думали, что они хотя бы выйдут на связь, приедут в больницу, элементарно справятся о здоровье бабушки. Но нет», — рассказывает Ксения.

А вот позиция самой Нины Александровны из письменных объяснений для суда:

«Я хочу, чтобы виновные и их родители в полной мере понесли ответственность за то, что сделали. Чтобы они поняли: нельзя нарушать правила, нельзя сбивать людей и убегать, оставляя человека на холодном асфальте. Ситуация могла закончиться еще трагичнее. Мне 92 года. Я — ветеран педагогического труда более чем 40-летним стажем. Всю свою жизнь я учила детей добру, внимательности и ответственности. А теперь сама стала жертвой чужой безответственности. И я думаю, что ни дети, ни их родители, к сожалению, даже не осознают, что они натворили».

Как идет расследование

После ДТП Ксения обратилась с заявлением в правоохранительные органы, все материалы были переданы в ГАИ. Но за несколько месяцев ситуация, по словам Ксении, мало изменилась.

«Было административное дело, но его закрыли, так как парню нет и 16 лет. То есть получается, что бабушка так сильно пострадала, подростки ехали вдвоем на одном электросамокате (а это вообще-то тоже нарушение правил), и за это никто не ответит», — говорит Ксения.

Наша собеседница признается, что такой законодательный пробел приводит в отчаяние. Ты можешь пострадать не по своей воле, не по своей вине, и не получить абсолютно никакой помощи. О наказании для виновника тут и речи не идет, — горько говорит внучка.

Корреспондент сайта 116.RU обратился за комментарием в пресс-службу Госавтоинспекции Казани. Там нашему изданию подтвердили, что такое ДТП действительно было зарегистрировано и по факту случившегося идет разбирательство. Каких-либо других подробностей ведомство не предоставило — ведь в деле фигурируют несовершеннолетние.

Между тем семья уже потратила большую сумму на восстановление Нины Александровны, а сколько еще впереди — неизвестно. Пострадавшей нужно много препаратов, регулярные поездки к врачам тоже вылетают в копеечку — общественный транспорт для Нины Александровны теперь непозволительная роскошь.

По закону каждый пострадавший в ДТП должен пройти судебно-медицинскую экспертизу, которая установит тяжесть повреждений. Ксения ждала этого документа все лето, и ответ пришел: эксперты пришли к выводу, что Нина Александровна получила вред здоровью средней степени тяжести.

Заслуженный директор: что известно о второй стороне конфликта

По закону мы не имеем права что-либо говорить о подростках, сбивших бабушку, — оба несовершеннолетние. О другой важной героине этой истории — матери парня, управлявшего самокатом, тоже писать почти ничего не можем, поскольку по закону указание персональных данных родителя автоматически приравнено к раскрытию личности несовершеннолетнего.

Однако умолчать о маме с учетом ее позиции тоже будет неправильно, поэтому напишем то, что закон разрешает. Итак, у матери самокатчика почти 20 лет педагогического стажа, и последние несколько лет она занимает должность директора одной из школ Казани. В активе руководителя множественные благодарственные письма, в том числе от министерства образования Татарстана и депутата Госдумы. В общем, с виду это образцово-показательная директор, гордость республики и доброе сердце.

«Факт наезда на пострадавшую не подтвержден»

Ксения и Нина Александровна возмущены тем, что мать самокатчика ни разу не попыталась выйти на связь с пострадавшей. Это же возмутило бывших коллег и учеников Нины Александровны. И они пришли на личный прием министра образования Татарстана, сообщили ему о нарушении норм профессиональной этики со стороны директора школы.

Спустя время от минобра пришел официальный ответ (документ есть в распоряжении редакции). В нем указано, что ведомство провело в отношении руководителя служебную проверку.

«Сотрудники школы фактов нарушения норм профессиональной этики не подтверждают. Педагогические и иные работники организации отзываются о *** (ФИО директора школы, матери подростка скрыто. — Прим. ред.) как о профессиональном и компетентном руководителе, готовом оказать помощь и поддержку», — говорится в ответе минобра.

А вот еще важный отрывок из официального ответа ведомства:

«*** пояснила, что ей неизвестны контакты пострадавшей стороны, также к ней лично не обращались ни пострадавшая, ни ее родственники. По результатам проверки оснований для рассмотрения вопроса о несоответствии *** занимаемой должности на текущий момент не выявлено. В ходе проведения проверки факты наличия конфликта интересов также не выявлены», — отмечается в документе.

Отдельно в том же документе Минобр сообщает о ребенке ***, который управлял тем самым самокатом.

«Сын *** состоит на внутреннем контроле образовательной организации. <…> Вынесено определение по нарушению Правил дорожного движения — не спешился с самоката на пешеходном переходе. Факт наезда на пострадавшую не подтвержден», — говорится в ответе министерства.

И вот тут начинается самое интересное. Кто же виновен?

«Я подам на вас в суд, я предупреждаю»

Мать самокатчика не устроило, что административное дело по факту ДТП закрыто на основании недостижения ребенком возраста 16 лет. И она пошла в Кировский районный суд Казани с просьбой изменить формулировку ранее прекращенного дела:

«В тексте постановления содержится указание на виновность привлекаемого лица, а именно, что он совершил наезд на пешехода, в результате которого пешеход получил телесные повреждения. Данный факт не был доказан и содержание сведений о нем в постановлении о прекращении производства по делу считаю необоснованным и незаконным», — говорится в жалобе на постановление по делу об административном правонарушении.

Если говорить проще, то мать просит суд исключить формулировку о вине ее сына в рамках административного дела. Эта, казалось бы, мелкая деталь меняет всю картину и могла бы лишить бабушку и внучку возможности подать в суд на компенсацию материального и морального ущерба.

На заседание суда мать пришла вместе с сыном-самокатчиком. Также были внучка пострадавшей Ксения с юристом, представляющим интересы Нины Александровны.

Перед началом заседания корреспондент 116.RU предложила матери озвучить свою позицию для публикации, но она отказалась, угрожая судом.

«Я никаких комментариев давать не буду, говорить сейчас об этом не буду. А если у вас выйдет материал, то я подам на вас в суд, я вас предупреждаю», — с ходу заявила директор школы.

Но вот о стороне пострадавшей в ДТП Нины Александровны мать все-таки высказалась. Далее приводим ее полную цитату:

«Вы очень многих вещей не знаете. Мне очень жаль, что у бабушки, Стариковой, такая внучка, которая аферистка, которая не работает и ничем не занимается. Я не знаю, почему она, имея телефон ребенка, не позвонит ему, ничего не сообщит, что от него требуется. Мне очень жаль, что вы на ребенка 15 лет вот так вот ополчились», — заявила мать.

Директор школы настаивает на том, что она сама не имеет контактов пострадавшей стороны, поэтому и никак не могла с ней связаться. При этом внучка Ксения утверждает обратное:

«Сама *** подписывала первичные документы, где зафиксирован факт наезда и указаны наши контактные данные, подтверждая, что ознакомлена с ними», — говорит Ксения. Она показала фотографию документа, где указаны контакты пострадавшей стороны, и стоит подпись матери самокатчика.

В целом мать была возмущена присутствием прессы на судебном процессе и ходатайствовала о проведении заседания в закрытом режиме. Она руководствовалась тем, что ее ребенок испытывает давление от происходящего, что может навредить его психике. Суд ходатайство удовлетворил, и заседание прошло в закрытом режиме.

По его окончании судья озвучил решение: постановление о прекращении дела оставить в силе (и формулировку о факте наезда подростка на пострадавшую тоже) — иск матери отклонен.

Пострадавшая бабушка имеет право обратиться в суд и требовать материальную и моральную компенсацию с подростка и его семьи. Однако пока, как рассказала нам Ксения, делать этого они не будут — реабилитация продолжается. И сколько еще на нее уйдет времени, сил и денег, никто не знает.