Сергей Сергеев, профессор кафедры социальной и политической конфликтологии КГТУ: «Принципиально новый парламент не будет отличаться от прежнего, разве что чуть в худшую сторону»

Почти 80% голосов набрала партия власти «Единая Россия» на выборах в Госсовет РТ четвертого созыва, прошедших 1 марта. Второе место – 11% голосов – у КПРФ. По партийным спискам ни «Справедливая Россия» (4,8%), ни ЛДПР (3,08%) не набрали достаточного количества голосов, чтобы быть представленными в парламенте. В Казани оппозиционеры-одномандатники все как один проиграли борьбу. Горячие результаты выборов 116.ru прокомментировал эксперт Московского центра Фонда Карнеги, доктор политнаук, профессор кафедры социальной и политической конфликтологии КГТУ Сергей Сергеев.

– Сергей Алексеевич, ожидали ли вы такого развития событий?

– Результаты, в общем-то, предсказуемые. В свое время я сделал два прогноза. Первый – принимая за чистую монету слова Фарида Мухаметшина о том, что у нас будет многопартийный парламент. Многопартийный – это ведь, надо понимать, больше, чем двухпартийный. А второй прогноз – исходя из того, что сохранится прежняя ситуация. Признаться, я думал, что «Справедливую Россию» все-таки пропустят, однако этого не произошло, да и кампания у этой партии, помимо всего прочего, была слабоватой. Похоже, что тех, кто распределял голоса, в последний момент, извините, «задавила жаба», или же у них взыграла мстительность, которая, как известно, играет в политике самую худшую роль. Поэтому вышло то, что вышло. Принципиально новый парламент не будет отличаться от прежнего, разве что чуть в худшую сторону.

– Как, на ваш взгляд, на работе парламента скажется отсутствие «конструктивной оппозиции» в лице Насимы Столяровой, Александра Штанина и других?

– Можно назвать ее и конструктивной, но я бы стал. Термин «конструктивная оппозиция» – это советская выдумка. Или есть оппозиция, или ее нет. Или она представлена в парламенте, или она представлена на улице.

Я поэтому и сказал, что, возможно, в чем-то парламент будет хуже, чем предыдущий. Потому что никто из оппозиционеров – ни «тот, чье имя не принято называть» – то бишь, Ирек Муртазин, ни «Три С» (фракция КПРФ – Столярова, Салий, Садыков – Прим. авт.) – не прошли. Хотя на самом деле я не думаю, что их отсутствие – это чудовищная катастрофа или грандиозная потеря. Ну что такое «Три С»? Это памятник самим себе. Памятник середине девяностых. Для них лично это, конечно, потеря. Можно сказать, что черту под наследием начала 1990-х годов мы подвели, и можно все теперь начинать с чистого листа.

– А каким будет этот чистый лист?

– Посмотрим! В этом Госсовете будет фракция КПРФ, но она будет неконфликтной по сравнению с той фракцией, которая была. Но опять же, положа руку на сердце, – какие там были конфликты у тех, кто был исключен из КПРФ и называл себя фракцией? Не было у них никаких особых конфликтов в Госсовете. Так что я не думаю, что будут какие-то принципиальные изменения.

– Как вы думаете, почему в условиях финансового кризиса народ не отдал больше голосов левым партиям?

– Голосов у левых не так мало – например, 22% в Челнах. Тут надо учитывать один нюанс: важно не то, кто голосует, столько то, кто считает. Ведь всего в двух регионах из девяти «Справедливая Россия» не прошла в законодательные собрания – в Карачаево-Черкесии (но там прошли «Патриоты России») и в Татарстане! Но, конечно, и сама «Справедливая Россия» не безгрешна – нужно было четче выступать, чтобы выделяться на общем фоне (а они, похоже, этого боялись), ставить более яркие фигуры во главе списка. Возможно, если бы первым шел Иван Грачев (депутат Госдумы, член Бюро президиума Центрального совета «СР» – Прим. авт.) или Оксана Дмитриева (депутат Госдумы, член президиума Центрального совета «СР» – Прим. авт.), результат мог бы быть и другим. С ними, не исключено, посчитались бы больше. А у этих «молодых голосов» (так Ф. Зиятдинова назвала первую тройку списка «СР») такого авторитета нет, конечно. И, возможно, это одна из причин того, что те, кто «тасовал колоду», обошлись со «Справедливой Россией» столь бесцеремонно. Хуже, во всяком случае, не было бы, даже учитывая мстительность правящей элиты по отношению к этой партии.

– Вы раскритиковали стратегию «СР» на этих выборах, а вот как оцениваете активность других партий?

– Я никогда не симпатизировал коммунистам, но думаю, что в нынешней ситуации они вели себя более активно. Причем приглашенный свадебный генерал, вернее, адмирал (депутат Госдумы РФ, бывший командующий Черноморским флотом РФ Владимир Комоедов, возглавивший партийный список КПРФ – Прим. авт.) отработал честно и на максимуме возможного, объехал Бугульму, Чистополь, Нижнекамск и так далее. Не думаю, чтобы это дало много голосов, но, понимаете, люди же видят, кто старается, а кто нет. Несмотря на то, что кампания была очень сдержанная, и критиковалась в основном российская власть, а не местная (это известная тактика, которая не прибавляет голосов) тем не менее, результат получился довольно приличный.

ЛДПР – вообще недоразумение. Люди, которые возглавили список этой партии, не были публичными. Даже если бы Марьяна Разногорская (экс-лидер партии в Татарстане, на нынешних выборах – самовыдвиженец в Декабрьском округе №6 г. Казани – Прим. авт.), на худой конец, его возглавила, мог бы быть немного другой результат. Но ненамного, потому что протестные голоса им бы не отошли. ЛДПР – не оппозиционная партия. Оппозиционные избиратели голосовали за «СР» и коммунистов. Про неудачный список «СР» я уже говорил.

– Как вы оцениваете результаты выборов в Татарстане по сравнению с другими регионами?

– В принципе, ситуация в регионах одна и та же. Прошли за очень малым исключением парламентские партии. В двух регионах прошли «Патриоты России». Голосовали за «ЕР», потому что она выглядела наиболее солидно. Но даже на этом фоне Татарстан выглядит не очень прилично. У нас «ЕР» набрала почти 80%, хотя даже в Кабардино-Балкарии – 72%, даже в Карачаево-Черкесии – 70%. Вполне разумный результат во Владимирской области – 51%, Волгоградской – 49%. Это что, мало?

Есть различные комментарии по поводу этих выборов. Оценки коллег из Питера, Москвы очень резкие. Например, Николай Петров из московского Центра Карнеги, с которым я сотрудничаю, сказал, что, возможно, это последние выборы в таком формате. Система скрипит. Чем больше вздутый процент голосов, тем больше нагрузка системы, которой она может и не выдержать.

В Челнах, например, ситуация очень проблематичная. Недавно была составлена карта наиболее взрывоопасных регионов России, куда попали и Челны. Там столько безработных! Ситуация очень тяжелая.

– Вы думаете, возможен социальный взрыв?

– Будут еще две достаточно четкие точки кризиса – это середина весны и осень. Может, система и переживет их в нынешнем виде… Один из наиболее известных российских политологов Владимир Гельман из Санкт-Петербурга, предложил «в порядке бреда» следующий сценарий: кризис усиливается, Медведев отправляет в отставку правительство Путина, проводит свободные выборы, отменяет ограничения на создание новых партий. Вы скажете, это фантастично. Но подставьте вместо России европейскую страну – например, Венгрию, а вместо Медведева – Дюрчаня (премьер-министр Венгрии Ференц Дюрчань – Прим. авт.) или любого другого европейского лидера, и этот сценарий станет совершенно банальным. В этом и преимущество демократической системы: если нынешняя элита не справляется, то система может без особого труда ротировать элиты, и ничего страшного не произойдет. Возьмите Дюрчаня – бывший комсомолец, и ничего. Прекрасно они себя и в Евросоюзе чувствуют. А у нас консервативная, авторитарная система. Она стремится все сохранить до того момента, когда все начнет сыпаться. И ни на какие уступки идти не готова, разве что на самые минимальные, как в этом году с коммунистами. Нельзя себя вести так беспардонно. Я не сторонник катастрофических сценариев, но вспомните Николая II, которого поддерживали 80% в Государственной думе. А потом депутаты этой думы просили подаяние: «Месье, же не манж па сис жюр». Я надеюсь, что в этот раз все пройдет глаже, но если кризис затянется, очень серьезных перемен, боюсь, не избежать.