«Показали корочки, представились полицией». Как похищение людей поставили на поток

— К нам зашли несколько следователей, начали говорить: если вы находитесь здесь не по собственной воле, можете покинуть помещение вместе с нами. Мы все молчали. Они несколько минут повторяли одно и то же. Мы сидим переглядываемся. Вы не представляете, как мы были запуганы, сломлены. Юлия — бывшая пациентка екатеринбургского частного ребцентра «Уралец». Она приехала туда добровольно на месяц, лечиться от алкогольной зависимости, но не могла даже представить, что ее ждет. Она провела там десять месяцев, пока неделю назад ее не освободили силовики. После того как пациенты ребцентра клиники «Свобода» рассказали, что их похищали, били и издевались над ними, а с родственников тянули деньги якобы за лечение, в редакцию Е1.RU стали обращаться клиенты других подобных заведений. По их словам, уже много лет в Екатеринбурге на поток поставлены похищения в платные частные тюрьмы, где вместо помощи и лечения над людьми издеваются физически и морально. На этот раз к нам приехали бывшие пленники частного ребцентра «Уралец». По их словам, пытки там жестче и изощреннее, чем в «Свободе». И еще часть людей уверяет, что попали туда из государственных наркологических учреждений, куда они обращались за помощью. Подробности — в материале Е1.RU Елены Панкратьевой и Сергея Бодрова. «Кожа вздувается, теряешь сознание» Евгению 38 лет. Работает менеджером по продажам. Он признает, что у него были проблемы с алкоголем, он сам хотел пройти курс реабилитации в госучреждении, но в государственном ребцентре «Урал без наркотиков» ему объяснили, что у них очень большая очередь, мест нет. Предложили пройти курс лечения в частном рехабе «Уралец» за 45 тысяч рублей в месяц. «Урал без наркотиков» — филиал ГАУЗ СО «Областная наркологическая больница». Это государственное учреждение, оказывающее наркологическую и психологическую помощь, медицинскую реабилитацию, а также содействие в восстановлении профессиональных и трудовых навыков пациентов. Создано в 2013 году указом губернатора Евгения Куйвашева, это первый государственный реабилитационный центр у нас в регионе. Он появился на фоне скандалов и уголовных дел против сотрудников ребцентра «Город без наркотиков», где пациентов насильно удерживали и били. В «Урале без наркотиков» пациенты находятся на добровольной основе, с ними работают врачи и психологи. Евгений отказался, но через какое-то время в апреле 2025 года всё-таки оказался там: — Мама решила, что меня надо спасать. Искала областную наркологию, нашла через поисковик «Уралец», на сайте было написано, что помощь там оказывают врачи областной наркологии. Там ее стали убеждать, что нужно пройти курс реабилитации, что у них всё хорошо: занятия, спорт. Мама сказала: «Он не захочет». Они: «Уговорим, но уговоры стоят 10 тысяч рублей». Мама перевела на карту, которую ей указали. Приехали два крепких парня, очень накачанные. Евгению показали какие-то корочки, представились полицией, маму попросили уйти в другую комнату. Реабилитационный центр «Уралец» — автономная некоммерческая организация, входит в ассоциацию Урало-Сибирского региона «Урал без наркотиков». На сайте организации указано, что «медицинская помощь оказывается специалистами ГАУЗ СО „Областная наркологическая больница“ по договору сотрудничества». Финансовая отчетность нулевая. — Я сразу понял, что это не полиция. Сопротивлялся, они разбили мне лицо, вкололи какой-то препарат, — рассказывает Евгений. — Выволокли меня, я звал на помощь. Меня потащили в машину. Привезли в коттедж, в деревню Коптяки. Там у них был мужской реабилитационный центр. Я продолжал сопротивляться, даже несмотря на этот препарат. Пока везли, меня били. Потом били в этом коттедже. Я не понимал, что это за люди, которые меня похитили. Меня привязали к кровати на всю ночь. Утром повели к консультанту подписывать добровольное согласие. Я сказал: «Ничего подписывать не буду, вы не имеете права, это похищение». Тогда меня выволокли на улицу и прямо в одежде начали поливать ледяной водой. Был апрель, лежал снег. Двое держали, один обливал. Евгений подписал согласие и месяц находился в Коптяках. То, что он рассказывает, полностью повторяет свидетельства героев наших предыдущих материалов — пациентов «Свободы». Его вместе с другими запирали в раскаленной бане, не давали спать, заставляя писать бесконечные тексты: результаты своеволия. — У меня в голове не укладывалось, что вот так можно похитить, избить, вколоть какие-то наркотики. 2026 год! Тех, кто пытался сопротивляться, били часто. При мне консультант сломал ребра парню, потому что он отказался идти раздетым по холоду до бани. Два удара — два ребра. Никакой помощи не оказали, зарастали сами. Я думал, это ад. Но настоящий ад начался, когда меня перевезли в другой их ребцентр, — вспоминает Евгений. Ребцентр находился в Чкаловском районе Екатеринбурга по адресу Животноводов 2. Как говорит Евгений, вместе содержались мужчины и женщины с наркотической и алкогольной зависимостью, подростки, был даже один 16-летний игроман. — Помимо писанины и раскаленной бани, поливали ледяной водой. Это была пытка, когда держат и льют струю холодной воды из шланга в одно место в течение часа: в темя, затылок, ухо. Меня обливали за то, что сказал не очень хорошо про психолога, про ее квалификацию. Второй раз отказался писать матери на день рождения, что у меня всё хорошо, поздравляю… Написать то, что думаю, там не давали, проверяли каждое слово. — Они сами срывались через одного. При нас один [называет фамилию] сорвался, его отвезли в Коптяки, через три месяца вернулся. Представляете, человек колется, а ему дают власть над другими. Люди, которые за своей трезвостью не могут уследить, следят за трезвостью других и учат их. Никаких врачей там не было: ни наркологов, ни психотерапевтов. Психологи — бывшие наркоманки, — возмущается экс-пациент. Евгений говорит, что самым страшным именно для него было, когда запирали в бане при 120 градусах. — Кожа вздувается, теряешь сознание, — вспоминает он. — Один парень у нас захотел выйти, уже не мог терпеть, его ударили ковшом по голове. А так много похожего, как в «Свободе», тот же распорядок. Или вот, например, медитация. В полуприседе заставляют стоять 20 минут с закрытыми глазами, шевелиться нельзя. Евгений рассказывает, как вместе со взрослыми там жили и дети. — Несовершеннолетних, когда я только приехал, было человек 8–10. Никакого образования они там не получали. Когда взялись за ребцентры для малолетних (детские центры Анны Хоботовой, где ребенка довели до комы. — Прим. ред.), видимо, от подростков начали избавляться, отдавать родителям. Остались три девочки. Их перевели в ранг невыездных волонтеров, они подписали соглашение. Впрочем, как объясняет Евгений, добровольность там очень сомнительная. Выйти из центра невыездным не дают, но их не заставляют работать в группе, режим более свободный. — Выглядит странно: 16-летняя девочка поехала из другого города возиться со взрослыми алкашами и наркоманами. Одна девочка, кстати, находилась там вообще с 13 лет. Почти четыре года! Сложный подросток, говорят, с наркотиками были проблемы, родители сдали ее. Она единственная из подростков, кому организовали дистанционное обучение, с учебой помогали реабилитанты. Потом ее вроде бы перевели в другой центр. Еще одну отправили домой, она пригрозила, что покончит с собой, узнав, что ей хотят продлить срок еще на три месяца. Взрослых бы избили, а с несовершеннолетними уже боялись связываться, — рассказывает Евгений. Он говорит, что большинство тех, кто был с ним на реабилитации, вполне социальные люди, работающие: — Понимаете, там нет тех, кто совсем на дне, опустившихся, кто устраивает притоны в квартире. Таких туда никто не повезет. Ну кто будет платить за них по 40 тысяч в месяц? Многие приехали сами, думали, что им там помогут. Там уже почти два года живет один бизнесмен, учредитель и директор екатеринбургской компании, связанной с электротехникой. Рассказывал, что его сдали туда племянник и брат. Говорил: «Я совершил большую ошибку, что выписал доверенность на племянника и дал свою электронную подпись». Человек 1969 года рождения, перенес инсульт. Он просил родных отправить его в санаторий, а они засунули туда. Насколько сильные у него были проблемы с алкоголем, я не знаю. Насколько я в курсе, его сейчас перевели в невыездные волонтеры, он работает там, чинит электрику, еще что-то. Племянник задолжал за несколько месяцев, и он сейчас отрабатывает долг за свое же содержание — абсурд полный! Евгений вышел из «Уральца» через девять месяцев. Мама уже не могла вносить по 40 тысяч — плату, кстати, оформляли через договоры пожертвования. За это время он потерял работу, ему рассказали, что несколько дней до него пытались дозвониться, потом пришлось уволить за прогулы. Он нашел новую работу. 16 марта Евгений написал обращение свердловской уполномоченной по правам человека Татьяне Мерзляковой, оттуда всё передали в прокуратуру. Уехала в больницу — очнулась в ребцентре Еще одна пациентка, Стелла, рассказала Е1.RU, что попала в рехаб год назад на фоне проблем с наркотиками. «Я позвонила папе, сказала, что меня нужно лечить. Меня отвезли прокапаться на Халтурина (областной наркологический диспансер — Прим. ред.), а потом я очнулась в „Уральце“ на реабилитации, — вспоминает Стелла. Оказалось, что ее родным позвонили представители «Уральца» и убедили отправить дочь к ним. «Там меня сразу же начали жестко бить, унижать, могли с кулака ударить по лицу, пинали по голове. Если я начинала орать, меня уводили туда, где нет камер, и били там», — с ужасом вспоминает девушка. У нее эпилепсия, она говорит, что ее избивали за приступы, препаратов не давали. По словам девушки, после очередного избиения у нее случился микроинсульт. Стелла говорит, ее увезли в частную клинику на улице Чкалова. Там она отлежалась под капельницами, потом ее вернули в ребцентр. — Это их клиника, там всё те же сотрудники, что в «Уральце», — утверждает девушка. Стелла вышла спустя девять месяцев. Сейчас она собирается обращаться в Следственный комитет. День крота, мангусты и игнор Юлия попала в «Уралец» в июне прошлого года. Добровольно. — Были проблемы с алкоголем, — признает она. По ее словам, вместе с мужем и папой они приехали в офис «Урала без наркотиков» на Ленина, 7. Там она подписала договор на месяц реабилитации в «Уральце». — Рассказали, как там хорошо, зелень. Мобильный нужно оставить дома, но там есть телефон, можно созваниваться по пятницам, — рассказывает Юлия. — Мы приехали на улицу Животноводов, меня встретил консультант [называет фамилию], всё доброжелательно было — до того момента, пока я не зашла в помещение, где нет камер. Зашла внутрь, увидела странную картину: одни с бревнами, другие завернуты в матрасы, третьи с какой-то странной конструкцией на голове, в каске с огромным грузом, еще один сидит весь мокрый, с коробом на плечах — потом узнала, что туда набивают груз и заставляют ходить весь день. Кто-то в кандалах на ногах, такая проволока металлическая на ноге, их называют «мангустами», надевают новичкам. Я ходила в таких «мангустах» полтора месяца. Сняли, когда уже отекли ноги. На два дня Юлию отправили на карантин, заставили лежать. Вставать нельзя, можно только сесть: — Караулили меня реабилитантки, ДПП (дающие положительный пример) — как бы старшие. Они уговаривали: пожалуйста, лежи, иначе нам всем будет плохо. Я не понимала, что происходит. Говорю им: «Я на месяц сюда приехала». Смотрю, одна плачет, на меня смотрит: «Я тут девятый месяц, прости, но тут все надолго». Все эти наркоманы-консультанты — отличные психологи. Потом я узнала, что они промыли моим родным мозги, что у меня откат, что всё плохо. И папа продлил договор. Юлия рассказала про те же издевательства, что и другие реабилитанты, как на нее лили струю ледяной воды. — Меня «пролили» (так это называлось внутри центра. — Прим. ред.) за нарушение молчания в первую же неделю, — продолжает девушка. — При этом сами консультанты спровоцировали: тебе тут нравится? Я ответила: нет. Они завели [называет фамилии] в баню, начали лить первый раз около 40 минут. Потом было и по часу, и по полтора. Если пытаешься вырваться, как-то уклониться, били шлангом. Еще у нас был так называемый День крота. Весь день сидишь в темноте, запрещают включать свет, при этом заставляют писать тексты. Все собираются у окна, пытаются что-то разглядеть. А родным говорят, что мы оздоравливаемся, выкачивая у них деньги. Все эти издевательства они называли тренингами. В один из тренингов могли на несколько суток завернуть в ковер, человек лежит под кроватью замурованный, в туалет ходит под себя. Это ужас. Юлия описывает еще детали: — В туалет отпускали раз в три-четыре часа, на группу отводилось десять минут. Кто не успевает, ходит под себя. В марте был такой случай: одна просится, ее не пускают, она не выдержала, консультант издевается: «С 8 Марта». 7 апреля, как говорит Юлия, в ребцентре началась «какая-то суматоха»: — Всех вдруг уложили спать днем. Потом приехали консультанты, волонтеры из другого центра из Челябинской области, начали вытаскивать наши баулы. Нам сказали собирать посуду, постельное белье. Мы собрались за два часа. Потом рассадили по «Газелям» и повезли куда-то. По нашей информации, буквально через день после того, как реабилитантов вывезли, на Животноводов, 2 приехали из прокуратуры по заявлению Евгения, но никого не застали. Решеток на окнах уже не было, несколько человек сидели, смотрели телевизор. А Юлию и остальных привезли в деревню Златогорово, в другой коттедж. Там же, в другом доме, находился ребцентр скандальной сети «Свобода», который сейчас проверяют силовики. Но центр в Златогорово в Белоярском районе правоохранители всё-таки нашли. — Через три дня, как мы приехали, к нам пришли сотрудники полиции с проверкой. Но мы все молчали, ничего не сказали им: боялись. Консультанты стояли рядом. А еще через несколько дней в ребцентр приехали из Следственного комитета. Накануне этого, по словам Юлии, трое консультантов, которые были самыми жестокими, неожиданно уволились. — Зашли несколько следователей, начали говорить: «Если вы находитесь здесь не по собственной воле, даже если за вас платят ваши родственники, вы можете покинуть помещение вместе с нами. Мы все молчали. Они несколько минут повторяли одно и то же. Мы сидим переглядываемся. Вы не представляете, как мы были все запуганы, сломлены. Я наконец решилась, обратилась к одному из них, спросила, можно ли поговорить наедине. Меня увели. Я сказала: „Если вы нас сейчас заберете с вещами и увезете…“ Они пообещали. Из 31 уехали 17. — Почему остались остальные? — Кто-то продолжал бояться. Тут целая смесь: сломленная воля, страх. Может, у кого-то стокгольмский синдром, а кому-то просто некуда возвращаться, боялись, что родители не поверят, снова вызовут группу захвата и будет еще хуже. Бизнесмен Влад, который живет там уже почти два года, тоже не поехал, я несколько раз подходила: поехали, не надо уже бояться. Он: «Не могу, подписал договор, я тут работаю, обязан отработать долг за свое нахождение здесь». Стокгольмский синдром — психологический феномен, при котором жертва насилия начинает проявлять симпатию к агрессору и даже защищать его, вместе с тем испытывая враждебность по отношению к спасителям. Термин появился в конце XX века после случая захвата банка в Швеции, когда сотрудники стали проявлять сочувствие и поддержку по отношению к захватчикам. Освобожденных посадили в автобусы и отвезли в следственный отдел по Заречному. Потом за ними начали приезжать родственники. — Папа мне не верил: «Вы врете, там был санаторий», — вспоминает женщина. — Муж поверил сразу, говорил, что давно хотел меня забрать, но ему отвечали, что он не имеет права. А мне консультанты говорили, что муж развелся со мной. Я не верила. Юлия и остальные пациенты написали заявления. На днях Евгений также обратился в Следственный отдел Чкаловского района. «По этому ребцентру только положительные отзывы» Мы попытались связаться с представителями центра «Уралец». По указанному на сайте номеру ответил мужчина, который пообещал перезвонить, но не сделал этого. Мы готовы выслушать версию руководства «Уральца», если с нами свяжутся. Также мы попросили прокомментировать ситуацию с «Уральцем» главного нарколога УрФО Антона Поддубного. Он подтвердил, что с этой некоммерческой организацией налажено сотрудничество — как и с некоторыми подобными НКО, которые оказывают помощь зависимым. Про жестокость, захваты и похищения, о которых нам рассказывают, информации у него нет. — Я, честно сказать, первый раз про это слышу. Мы взаимодействуем с этой организацией. У нас создана постреабилитационная программа, куда направляют пациентов, после стационарной рекомендуется пройти амбулаторную реабилитацию. На Саввы Белых, 1 (адрес ребцентра «Уралец») проводят группы, но туда направляют и из других реабилитационных центров, — рассказал Поддубный. По его словам, в этом центре проводят эффективную амбулаторную реабилитацию, групповую терапевтическую работу: например, туда приглашают авторитетных врачей из института имени Сербского. Антон Поддубный отметил, что, по его наблюдениям, «Уралец» показывает хорошие результаты. — Мы постоянно снимаем пациентов с диспансерного наблюдения. Регулярно выпускники таких организаций поступают к нам, проходят после реабилитации диспансерное наблюдение. И про «Уралец» от них мы слышали только положительные отзывы, — отметил эксперт. В СК на данный момент воздержались от комментариев. Мы подробно рассказывали, что известно о другой сети ребцентров, за которую взялись силовики. В кемеровском филиале «Свободы», где погибли несколько пациентов, арестован директор. Амбассадором рехаба был знаменитый рэпер Гуф, но затем он публично отказался от сотрудничества со «Свободой». Также нам удалось пообщаться с бывшей пациенткой «Свободы». Анастасия обратилась в редакцию E1.RU после публикации рассказа другого пациента центра — Дениса. Мужчина рассказал, как его насильно удерживали, издевались, закрывали в бане, натопленной до 120 градусов.