Любимых мест много. Я давно разрабатываю Заветную карту Казани – что-то вроде личного мистического Атласа города Ка и его окраин. Если указать одно наиважнейшее актуальное место – пожалуй, это Сухая река и её оба берега – от устья до поселка Борисоглебское.

Моя мама всю жизнь работает музыкальным руководителем в детском садике. Садики менялись – профессия никогда. Отец всю жизнь на рабочих специальностях, сейчас электромеханик.

Любимый автор – Федерико Гарсиа Лорка. Любимый российский фильм – «Господин оформитель» Олега Тепцова. Любимый зарубежный – «Лето с Моникой» Ингмара Бергмана. И я уверен, что бы ни было снято, что бы ни было написано – эти позиции останутся для меня неизменными в своей наилучшести. Потому что они мне дороги с очень давних времен – и я не обижу, не сдам их!

Не было, вроде. Я никогда не пишу сценарии впрок, а работаю с конкретными режиссерами на конкретных проектах. Главное для меня и любимое – это художественная литература. Сценарии – брак по расчету.

Она живая, красивая, трогательная, поэтичная..! Я ей глубоко сочувствую и симпатизирую. Но сам – светский, нерелигиозный человек.

Ощущаю себя хорошим писателем – ага. Но это не сейчас, не после «Овсянок» – а лет уже с 20. Со славой все сложно. Мои книги дарят мне встречи с близкими мне людьми. С родными – по этому миру. С родными и любимыми. Периодов невостребованности и неудач не было, потому что я считаю литературу своим глубоко личным делом, своей глубоко личной радостью. Ожидания умеренны, поэтому.

Интернет – хорошая штука. В прикладном смысле. Время вытеснения бумажных книг если и наступит – то очень не скоро, по-моему.

Спать, гулять, спать... Так, наверное. Поехать куда-нибудь – это тоже. На автобусе, на электричке, на лодке..

Саша, такие вопросы ставят меня в тупик. Считаю, что методик нет. В писательский профессионализм, пожалуй, не верю. Будьте в своих текстах искренни и не эгоистичны. Надо писать исключительно для всего человечества – при этом исключительно от своего имени. Если автору есть чем обрадовать, чем поделиться – будут и свои читатели у него. Лучше совсем не думать о каких-либо литературных науках – а получать интересные профессии и много двигаться по земле. Читать, что нравится, чтением себя не мучить. Условно говоря, если человек хочет быть писателем, ему надо идти не в Литинститут, а в Сельхозакадемию или в Институт сплавов и сталей.

Для меня чтение – процесс, эквивалентный сну или погружению в теплую ванну. Перечитываю старое, хорошо известное, любимое (см. выше). Ритуальная радость узнавания мне дороже блужданий по чужим планетам. Новые авторы очень редко входят в мой дом. Так, чтобы из ванной вылезти. И если входят – то остаются. Напряженно и сосредоточенно в моем доме в последнее время гостил и гостит писатель Алексей Иванов.

Мне кажется, что во всем самом главном мир не меняется. Пишущие и читающие люди всегда есть. Мне нравится нынешнее время. Все авторы очень разные. И потом, я очень мало читаю, правда.

Сейчас в Казани пока ничего не продается. Можно читать в сети. В библиотеках – в журналах, таких как «Октябрь», «Идель», «Воздух» и др. В сети на имя-фамилию выходит довольно много ссылок. Только очень прошу избегать читать мои вещи на сайте «Журнальный зал». Там почти все мои тексты заверстаны очень скверно. Хотя все слова произнесены. Буду делать свой сайт. Счастливо!

Венецианский фестиваль в моем восприятии – отличная отправная точка. Хорошая гавань. Венеция становится для многих гаванью, и не только в кино. Вспомните Марко Поло. На старте всё симпатично, всё радостно. Приза целых три. Приз за операторскую работу совершенно ясный, приз Фипресси тоже дорого стоит. Приз экуменического кино говорит о том, что картина при всей своей специфичности, странности, языческой составляющей воспринимается как общечеловеческое послание. Ожиданий очень много впереди. После Венеции картина стала путешествовать по всему миру, все только началось. И путешествие будет очень долгим.

«Овсянки» дались мне очень большой психологической «кровью». Потому что я проделывал весь траурный путь в книге вместе со своими героями. Потому что пытался прочувствовать собственный идеальный вариант поведения в случае смерти моей жены. Я с самого начала чувствовал, что книга рождается не черная, но при этом я довольно сильно опасался материализации переживаемых событий. После написания книги у меня наступило настоящее Время Овсянок. А именно, очень сильно закачался мой дом. На меня обрушилось огромное количество личных и бытовых бед. Я верю и тихо надеюсь, что именно сейчас, с выходом фильма, Время Овсянок в моей жизни закончилось. У меня всегда было и остается ощущение, что я очень сильно расплатился за эту книгу — не знаю только, перед кем — и что еще легко отделался. Слава богам.

Заготовок будущих книг очень много. О Казани и Средней Волге я и писал и собираюсь писать. Эта тема одна из любимейших. Линия «Казань - Верхний Услон» - это мой абсолютный художественный позвоночник. Мне бы очень хотелось быть в читательском восприятии средневолжским казанским автором-волшебником. Назову несколько заголовков книг, которые сейчас у меня в работе. «Лодочные станции», «Сорок четыре монгольских сцены со словом "нет"», «Неспокойные дома города Казани», «Огородные пугала не умеют прощаться»...

Я не считаю, что это поток сознания. Это не мой метод. Наоборот, я стараюсь, чтобы все мысли, все импульсы были друг с другом сцеплены, чтобы мои высказывания были предельно стройными и чёткими. Именно отсюда произошла моя манера письма с узкой полосой набора, выравниванием текста по ширине, отсутствием заглавных букв и облегченной пунктуацией. Последнее означает то, что я ставлю пунктуационный знак только в том случае, когда он категорически необходим для понимания сказанного. Всегда стараюсь, чтобы тексты были максимально очищенными от суетности. Считаю, что литература должна стремиться к молитве.

Чолом, Нина, донаой! Привет, дорогая Нина! Рассказ «Одя», равно как и всю книгу «Фигуры народа коми», можно причитать в моей книге «Барышни тополя», изданной в 2003 году в издательстве «Новое литературное обозрение». Правда, не факт, что вы её найдёте, потому что она давно уже разошлась. В Интернете «Фигур народа коми» нет. Я давно уже думаю о создании своего сайта, где я бы повесил все свои произведения в самой адекватной верстке. Оставьте свой электронный адрес, я вам пришлю!

Хорошие авторы, безусловно, есть, хоть их и немного! Воздержусь от называния имен!

Мне за мои произведения платят очень немного. По сути у меня до сих пор выходила всего лишь одна авторская книга – «Барышни тополя», Москва, НЛО, 2003. Все остальные мои публикации в литературных журналах. Что касается «Овсянок», то в этом сентябре интерес к ним проявили два московских издательства. Думаем, ведем переговоры.

К любимейшим я отношу картину «Одя», снятую в 2002 году режиссером Эдгаром Бартеневым по моей книжке «Фигуры народа коми». Бесконечно дорогая мне работа и даже фрагмент моей жизни, к тому же это первый мой опыт работы в кино. Вплотную к «Оде» стоит картина «Шошо», снятая в 2005. Это наша первая работа с режиссером Алексеем Федорченко. Одя – это женское коми имя. А шошо на языке луговых мари означает «весна».

Это связано с моей личной картиной мира. Эротическая составляющая мира живых, да и мира мёртвых, антимира, для меня очевидна. Никакого искусственного, умышленного поддержания «эротического градуса» в текстах для меня не существует. Пароль «эротика» – это абсолютный синоним таким паролям, как «любовь», «радость», «жизнь».

Законченный вариант «Овсянок» я до сих пор не видел! Жду.

Последние две недели я непрерывно общаюсь с журналистами. Кажется, уже виден край. Рассматриваю многочисленные предложения, связанные с работой, что очень радостно и ценно. После успеха «Овсянок» в Венеции поднялась большая волна внимания к моей персоне. Ведь большое кино – это салют над городом. Все видят, все реагируют. Хотя именно художественное произведение, лежащее в его основе, – бесценный магический кристалл. Хожу в ближайшие к дому магазины за продуктами, провожаю и забираю дочку в школу и из школы, читаю перед сном «Тихий Дон», по две-три странички, который я и так давно уже помню наизусть.