Л. П.: Я как-то не понимаю, меня уже несколько раз спрашивали с каким-то таким подтекстом... Вот как это вы такие – конь и трепетная лань? Я не вижу никакого противоречия в этом. Я вообще понял, что очень различается восприятие Алексея в Москве и здесь. Для Москвы Алексей – один из лучших авторов сегодняшней русской литературы. И первая наша встреча имела продолжение. Как-то я утром виделся с Олегом Павловичем Табаковым и давал ему телефон Алексея, потому что Табаков покупал права для МХАТА на «Блудо и мудо». А последний раз мы встречались в Москве. Я забирал Алексея от режиссера Павла Лунгина, который как-то после «Острова» является нашим всем... И как-то ни у Табакова, ни у Лунгина не возникало таких вопросов. Они не видят в Алексее закамского затворника.

А. И.: Это журналисты придумали про затворника.

Л. П.: Сами придумываете и сами про придуманное спрашиваете. Алексей Иванов не является только пермским писателем, в смысле краеведом, который интересен сугубо Перми. Поэтому я не вижу противоречия в том, что люди могут быть разными по характеру, по мировосприятию. Ну и слава богу. Может, для совместной работы это и лучше. Потому что каждый принесет свое, и это обогатит проект.

Л. П.: Я бы хотел, благо условия позволяют, какой-то значительный массив снять, сделать трек и после этого вести переговоры об эфире. Сейчас трудно сказать, что именно у нас получится. В зависимости от этого мы поймем, как будет снятое делиться на серии, какой могла бы быть эфирная позиция, то есть на кого именно он будет рассчитан. После этого будем вести переговоры об эфире. По опыту сегодняшней своей работы, я, конечно, прежде всего предложил бы это Первому каналу. Просто по той причине, что последние проекты делал с ними. И потом это самый модный вещатель в России. А нам бы хотелось сделать, конечно, модный проект, просто потому что телевидение по определению, на мой взгляд, должно быть таковым.

Л. П.: Я приехал не как турист, а с сугубо прагматической целью – увидеть, где и что снимать. Появилось ощущение того, что есть над чем работать. Главное, что я понял, – где и как лучше снимать проволоку, озеро и так далее. У меня такое ощущение, что я тур купил в бюро путешествий. Это сильная вещь со своей энергетикой, уникальная, не похожая ни на какой другой. Один раз увидишь и уже точно никогда не забудешь.

Л.П.: Да, я сейчас начал работу над книжным проектом. Он должен выйти в четырех томах. Это довольно большая переработка того телепроекта, который вы видели. Текст пишется заново. Кроме того, видимо, я буду делать фильм для Первого канала к 200-летию Гоголя, которое будет весной 2009 года. Очевидно, в каком-то партнерстве с украинскими каналами.

Л. П.: Мне кажется, сегодняшняя ситуация в России является глубоко уникально исторической. (С иронией.)

Леонид Парфенов: Мы посмотрели разные вещи за эти дни. Встретились с Алексеем в сентябре в Москве. Он познакомил меня со своим проектом. Мы поговорили, что-то прикинули. Российская история – история земли и людей, живущих на ней, она множественна. Есть север России, откуда я родом, он совсем другой, чем юг – и по укладу жизни, и по типу людей. Совсем другой – Урал, иная – Сибирь и так далее. Поэтому какой-то Уральский «Код да Винчи», как мы его пока называем, разные рубрики, заложенные в этом коде, и проявление этого кода на разных этапах истории, на разных витках, люди, которые этот код формировали, эти влияния с Запада на Восток, начиная с Ермака, и с Востока на Запад, начиная Кучумом и заканчивая торговцами, – все это делает Урал очень особым в истории России.

Мы хотим сделать проект достаточно пионерский в телевизионном отношении, который соединил бы в себе, с одной стороны, эту историю, расследовательскую часть, с другой стороны, собственно повествование, связанное с хронологией, с людьми и реалиями, и с третьей – это наше путешествие. Приехали мы сюда, потому что из Москвы сложно представить, что именно снимать и как снимать. Поэтому мы поехали, чтобы посмотреть, какая техника, какие технологии нужны и какое время – оптимальное для тех или иных эпизодов и так далее. Мы получили типологию местности. Мы выбрали точки, по которым будем догадываться об остальных.

Сколько серий у проекта планируется – мы пока не можем сказать. В каком качестве я буду? Видимо, как соавтор сценария. Мы планируем в середине ноября в Москве сесть и прописать все в окончательном виде, к которому Алексей что-то допишет еще. И я намерен работать в кадре как соведущий. Потому что роли предусмотрены и для меня, и для Алексея, и для Юлии Зайцевой. Наверно, моя роль будет намного побольше, потому что у меня в этом есть некий опыт. Фильма об истории Урала еще не было. Есть какие-то предопределенности уральские, но везде они по-разному проявлялись. Но все же можно увидеть что-то общее определенное через уральскую предопределенность.

Алексей Иванов: Это фильм об истории Урала, о горназаводской реальности. Мы сняли небольшой фильм-«пилот», который дал нам возможность узнать, что из себя представляет опыт провинциальных ведущих и авторов. Надо привлекать столичных гостей.

А. И.: Это первый проект, посвященный истории Урала.

Л. П.: Что касается сроков, то, я думаю, мы точнее поймем после того, как зимой дня три посидим все вместе и обсудим ряд вопросов, а также весной «сходим» на большую воду. По итогам этих встреч будет более понятно. Ребята много предлагают снимать вещей довольно-таки трудоемких. Очень бы хотелось какую-то часть снять в течение зимы, весны, лета, чтобы осенью уже было с чем работать. По ним мы бы хотели снять некий трек, по которому было бы понятно, какова линия повествования, какие приемы экранные, по которым можно будет судить, что это за серии.

Л. П.: Я не могу сказать. Это не сводится к истории. И не могу сказать, что я знаю историю Урала. Я и в российской-то затруднюсь ответить, какой мне больше нравится. Есть разные вещи, которые по-разному интересны, и как их сравнивать? Мне это интересно в целом.

Л. П.: Я родился, вырос и прожил все еще большую часть жизни ровно в таком городе. Наверное, Москва людей меняет. Я уже привык к тому, что в глазах кого-то выгляжу лощеной столичной штучкой.